Чтение онлайн

Это была не просто удачная, а крайне удачная партия. Хотя Фан Хун являлся всего лишь великим советником, давно занимавшим свою должность, многие важные сановники при дворе сочли бы за честь назвать его своим учителем [4]. Всего у него было три сына, занимавших завидное положение. Одного как раз недавно назначили на пост министра налогов. Со времен правления императора Юань Хэ семья Фан возглавляла знатные дома.

Но Чан Гэна от этого предложения аж перекосило.

Ли Фэн приподнял бровь:

— Что такое?

Чан Гэн приподнял полы одежды и упал на колени. Выражение его лица оставалось напряженным, но он не вымолвил ни слова.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Ли Фэн.

Чан Гэн продолжил молча стоять на коленях.

Каким бы дружелюбным и заботливым не казался иногда Ли Фэн, все же он оставался императором. Заметив реакцию принца, государь резко изменился в лице.

— Если тебе что-то не нравится, так и скажи. Ты ведь циньван, разве может кто-то против воли принудить тебя к браку? К чему это кислое выражение лица?

— Ваш подданный не мечтает о женитьбе, — низко поклонился ему Чан Гэн. — Для младших братьев и сестер добродетельная старшая невестка сравнима с их умершей матерью. Но Ее Величество зря радеет за мое личное счастье. Младший брат не оправдал доверия Императора и заслуживает наказания.

— Почему же ты не хочешь жениться на этой девушке? — нахмурившись, спросил Ли Фэн. — До тебя дошли нелестные слухи о ней или твое сердце уже отдано другой? Здесь все свои. Говори, не стесняйся.

Чан Гэн молча обвел глазами западную комнату. Его глаза едва заметно покраснели.

Разумеется, Ли Фэн не пытался найти ему удачную партию и точно не желал бы, чтобы Янь-ван и министр Фан породнились. А вопрос женитьбы затронул, потому что это была очередная проверка. Но кто же мог подумать, что эта тема встретит столь яростное сопротивление со стороны Янь-вана! Правителя теперь мучило любопытство. Махнув рукой, он приказал слугам выйти и ждать дальнейших указаний снаружи.

Теперь в комнате остались лишь два брата.

— Теперь ты можешь сказать мне, в чем дело? — спросил Ли Фэн.

Чан Гэн низко ему поклонился и, так и не произнеся ни слова, начал медленно снимать с себя парадные одежды.

— Что... — выпалил потрясенный Ли Фэн.

Грудь молодого Янь-вана покрывали старые шрамы. Больше всего бросался в глаза жуткий ожог возле горла. Создавалось впечатление, что несчастного принца отхлестали горящей палкой.

— Прошу брата-императора простить проявленную неучтивость, — с едва заметной дрожью в голосе прошептал Чан Гэн.

Постепенно, придя в себя, Ли Фэн догадался, откуда могли появиться эти шрамы. Вскоре голос его смягчился, и он задал брату вопрос:

— Эти шрамы оставила тебе... та варварка?

Мертвенно бледный Чан Гэн плавно запахнул парадные одежды.

Его пальцы, некогда легко натягивавшие тетиву лука, чтобы прострелить голову дунъинскому шпиону, заметно дрожали. Опустив взгляд, принц прошептал:

— Уйти от мира по вине одной единственной женщины — проявление трусости, но... — Он сжал зубы и поклонился до земли, голос его дрожал: — Барышня Фан прекрасна и благородна, и заслуживает спутника, что всю жизнь будет ей опорой. В силу особенностей характера этому брату Вашего Величества трудно сближаться с другими людьми. Что касается женитьбы... Молю брата-императора никогда больше не поднимать эту тему.

— Что ты несешь? — пораженно выпалил Ли Фэн. — Разве может столь выдающийся циньван всю жизнь прожить холостяком?

— Тогда, быть может, — с каменным лицом начал Чан Гэн, — Ваше Величество отберет у вашего верноподданного этот титул и позволит отправиться в странствия по цзянху с монахами?

Ли Фэн не знал, что тут можно сказать.

Каким бы открытым, великодушным, разумным и понимающим не казался со стороны Янь-ван, честно говоря, характер у него был тяжелый. Впрочем, дурной нрав его не был подобен сильному ветру и ливню [5], сбрасывающему чайные пиалы со стола. Чан Гэн лишь спокойно сказал:

— Я отказываюсь от занимаемого поста, прошу Ваше Величество назначить на мое место кого вам будет угодно.

Не в силах совладать с этим упрямцем, Ли Фэн на него рассердился и выставил вон. Янь-ван покорно ушел.

Неотступно следовавший за принцем евнух спросил:

— Ваше Высочество планирует вернуться в здание Военного совета?

Бывало, что Янь-ван не появлялся дома полмесяца и практически жил в своем кабинете.

Чан Гэн замер, уставившись в одну точку. Евнух не смел его беспокоить и молча ждал в сторонке.

— ... Нет, — прошептал Чан Гэн. — Поехали домой.

Никто не видел старые шрамы на теле Чан Гэна — даже Гу Юнь. Ему казалось, что никто никогда их и не увидит. Неожиданно, сегодня они пригодились ему, чтобы отвлечь Ли Фэна.

Экипаж несся вперед по широким вымощенным зеленой плиткой улицам столицы. По дороге уставший Чан Гэн прикрыл глаза и вдруг резко их открыл.

Когда-нибудь все изменится безвозвратно.

Когда-нибудь он сможет сделать все, что захочет, и ни перед чем не остановится.

Но это нисколько его не тревожило, поскольку Чан Гэн сам выбрал этот путь. Он давно все продумал и в сердце не было места сожалениям.

Вернувшись в холодное и безмолвное поместье Аньдинхоу, он ни крошки не взял в рот и не стал тревожить слуг, а сразу же направился в идеально чистую и скромную спальню Гу Юня, упал на кровать и закрыл глаза. Ему казалось, что покрывала хранят запах лекарств.

Понадобилось более полумесяца и множество горячих споров при дворе, чтобы Император Лунань наконец отклонил абсурдное предложение Янь-вана — наградить покупателей первой партии ассигнаций Фэнхо должностями при дворе в соответствии с величиной их вклада. Единственная поблажка, которую пообещали торговым домам: как только ситуация в стране стабилизируется, появятся новые торговые пути, где военные будут охранять купцов от воров и разбойников. Воспользоваться этими дорогами смогут все, кто купил ассигнации. Больше никакой платы вносить не потребуется.