Убить ворона
Шрифт:
– Были там только корпуса от этих самых самолетов. В Африке как-то незаметно проскочило. А здесь вдруг всплыло.
– Вы шутите? – серьезно спросил хозяин.
– Похоже?
Хозяин потянулся к телефону, но Турецкий его остановил:
– Дочитаем, ладно.
– И что, есть документы? Есть подтверждения?
– Ага, – легко сказал Турецкий. – Но я продолжу, если вы не против. Есть и еще одно совпадение. Причины катастроф были в обоих случаях одинаковы.
Игорь Андреевич улыбнулся:
– Нет. В Намибии, если мне не изменяет память, летчики ошиблись. А здесь мотор отказал.
– Игорь Андреевич, я сейчас говорю о настоящих причинах. Вот это было самое трудное. В Новогорске такой пожарище был, да вы сами знаете. Все сгорело. Людей по пуговицам железным идентифицировали, да и то не всех удалось. А уж причины выяснить при таком раскладе – никаких шансов. Да их, настоящие, никто и не нашел. Сгорели причины. А причин было много, сотни, тысячи.
– Не мучайте, Александр Борисович, – взмолился хозяин.
– Птицы. Вот понимаете, дурные такие, вдруг сорвались и всей стаей в моторы.
– Да. Это проблема. Никто ее в мире решить не может. Американцы по громкоговорителям рык льва передают.
– Пантеры, – поправил Турецкий. – Французы радары поставили. А у нас ничего. Хотя, говорят, в том же Новогорске была лаборатория орнитологическая, но ее потом распустили. Денег нет.
Хозяин кивнул:
– Да, я слышал.
– Впрочем, оказалось, не до конца распустили. Вернули потом одного специалиста, чтобы снова с птичками работал. Только, как бы это сказать, не отучал их от самолетов, а приучал.
– Да вы что?! – ахнул Игорь Андреевич.
– Вы поняли, да? Это хорошо, а то я уж собрался долго рассуждать. Так вот, этот специалист птиц и выучил на свою… нет, на голову тысячи погибших людей.
– Подождите, подождите, не так быстро. Это что, уже доказано? Вы его поймали?
– Ага, – снова легко сказал Турецкий. – Поэтому ни в коей мере ни намибийская, ни новогорская катастрофы не были трагическими случайностями. Это были страшные диверсии. Повторяю, тысяча человек погибли.
– Но для чего?! Для чего?! – всплеснул руками хозяин.
– Вы невнимательно читаете или я плохой писатель. Самолеты. Истребители. Их в «Антеях» не было. Они были украдены и проданы раньше. Знаете куда? В Иран. И это точно доказано и задокументировано, – опередил вопрос хозяина Турецкий.
– Но как?! Это невозможно! Каждую такую продажу Президент санкционирует.
– Видно, не каждую. Впрочем, сам механизм мы еще выясняем.
– Нет. Воля ваша, Александр Борисович, но мне срочно надо позвонить, вы мне тут такого наговорили, что даже если десять процентов из этого правда…
– Сто десять. Не надо пока никуда звонить, Игорь Андреевич. Дослушайте.
– Но убить тысячу человек, ради чего?!
– Деньги. Огромные деньги. Я так думаю, шахтерам за год уплатить хватило бы. Но я продолжу. Теперь, если позволите, перейду к началу.
– К началу, – не сразу понял хозяин. – Еще и начало было?
– Конечно. Перед развитием действия – начало. Вот только с чего бы начать?
Турецкий мягко глотнул из бокала. Задумался. Потом посмотрел на часы.
– С убитой крысы, что ли? Или с магазинчика, где шоколад был.
Игорь Андреевич чуть склонил голову набок, он не понимал.
– Да, начну с крысы. Жил-был мальчик Витя. По фамилии Чирков. У него рано умерли родители, пришлось его отдавать в детский дом. А там у Вити был закадычный друг. Нет, не хватает. Больше, чем друг. Куда больше. Невероятно больше. Это был старший друг, которого мальчик Витя обожествлял. И этот друг вел мальчика Витю по жизни. От маленького преступления к большому. Витя ни к кому не знал жалости. Он был жестоким и кровавым убийцей. Но свет в его окошке был – этот Друг с большой буквы. Вам интересно?… – сам себя остановил Турецкий. Это был удар в самую точку. Хозяин слушал и не перебивал. Не высказывал недоумения, почему это вдруг ему рассказывают про какого-то детдомовского мальчика. И Турецкий его на этой мелочи поймал.
– Я слушаю, – вежливо пожал плечами хозяин. Почти, можно сказать, свел на нет удар Турецкого.
– Я продолжаю. Но их пути быстро разошлись. Друга усыновила какая-то приличная семья. А Витя остался один. Но ненадолго. Как только Витя встал на ноги, отслужил, он сам нашел своего старшего друга, который уже заканчивал вуз, который имел впереди прекрасную карьеру и вообще виды на обстоятельную жизнь. И Чирков, теперь он уже был не мальчик, позавидовал бы своему другу и оставил его навсегда в приличном обществе, если бы друг этого только захотел.
Но друг хотел сидеть на двух стульях…
– Стоп, Александр Борисович. О чем-то я начинаю догадываться, хотя, сознаюсь, это вовсе не просто. Наверняка вы не для красивого слога рассказываете мне всю эту душещипательную историю. Наверняка вы что-то этакое обо мне предполагаете. Но вот тут я и теряюсь: а что, собственно? Какой-то мальчик, какой-то друг…
– Это такой литературный прием, – хитро улыбнулся Турецкий и снова поглядел на часы. – Это чтоб еще больше заинтриговать.
– Ох, Александр Борисович, что мы, как дети…
– Ну имейте терпение, Игорь Андреевич. Я же гость.
– Да я уже, честно сказать, раскаиваюсь, что позвал вас, – горько усмехнулся хозяин.
– Мне недолго осталось.
– Вы все на часы поглядываете. Торопитесь?
– Нет. Так вот этот Чирков – друга оставим на время, – промышлял самым настоящим разбоем. Ради денег ни перед чем не останавливался. Хотя тут все относительно. Промышлял он разбоем, промышлял, а вдруг – такой абсурд: убивает всю семью, не взяв с нее ни копейки. Что такое, почему? Оказывается, семья эта связана была с его другом. И, видно, пригрозила, в случае чего, другу Чиркова всякие неприятности устроить. Только один мальчик из всей семьи остался в живых. Но толку от него нет – аутист. Ну вот, а теперь перейдем к более понятным нам делам. На счету в швейцарском банке у этого Чиркова оказывается почти библейская сумма – тридцать три миллиона долларов. Откуда такие деньги у обыкновенного вымогателя? Копнули. Из Ирана. Чувствуете связь? Правильно. Чирков имел прямое отношение ко всем вышеперечисленным безобразиям. Не знаю пока точно, но идея, видать, была его. Он к пропавшим самолетам и погибшим людям свою лапу приложил. А? Каково?