Убить Юлю II

В мире вокруг нас полно красивых и загадочных вещей.

В старой стене завода «Арсенал» (шестнадцатый ряд кирпичей снизу, двенадцатый кирпич направо от мемориальной доски) спрятан древний ключ. Нам уже не узнать, что он открывал или открывает, но если постоянно хранить его при себе, он приносит своему хозяину богатство и удачу во всех деловых начинаниях. В марте 1918 года служащему казначейства по фамилии Сердюк этот ключ принес неизвестный старик в пенсне и черной шляпе. Приблизительно через год, под пыткой, в подвалах Октябрьского дворца (сейчас там находится модный кинотеатр) превращенный в воющий кусок мяса Сердюк отдал ключ сотруднице ЧК Розе Циммерман. Самого его вместе с другими несчастными закололи штыками прямо в каземате три красноглазых от «балтийского чая» матроса - большевика, Роза, спешно покидая город перед приходом Петлюры, спрятала ключ в стене, за тем самым кирпичом, а сама вскоре погибла – в Питере ее застрелил из ревности любовник Уткин, тоже чекист.

Ключ и сейчас лежит там – потемневший от времени, подернутый зеленоватым налетом, но не утративший своих магических свойств…

Что еще?

Каждое полнолуние по Андреевскому спуску медленно и с достоинством пробегает тайный хранитель Киева – черный волк Лупус, чтобы напиться воды из вечной, не высыхающей ни зимой, ни летом лужи, в которой отражается лунный диск. Если в эту минуту оказаться рядом и напоить его из ладоней, станешь сильным и властным человеком, никогда не ошибающимся при принятии решений и не знающим неудач…

В 1881 году химик – любитель Лукьяновъ, одинокий служащий телеграфа, создал «каштановое вино», напиток, который склонные к штампам писатели – фантасты назвали бы «элексиром молодости». Действительно, клетки и органы пьющего эту настойку «стареют» раз в десять медленнее, чем клетки и органы обычного человека. Но секрет «вина» никому не передан, все записи Лукьянова и его допотопной конструкции агрегат, покрытые толстым слоем пыли, до сих пор находятся в том самом старом доме на Подоле, где жил и умер этот тихий странный человек. Сегодня дом выкуплен одним богатым «нашеукраинцем», который отреставрировал его, сделал евроремонт и даже не догадывается, что за глухой стеной, выходящей в сторону улицы Сагайдачного, на самом деле находится небольшая комнатка – лаборатория, колыбель красивой и бесценной тайны…

Зачем я вам все это рассказал?

Да просто затем, что я уверен – арсенальская стена останется нетронутой (лишь пара – тройка парламентских коммунистов в добротных английских плащах под слезящимися взглядами древних стариков раз в год засунет за медь доски три чахлых алых гвоздики), Лупуса редкие ночные прохожие и дальше будут принимать за безобидную крупную дворнягу, угрюмо бредущую по булыжникам Андреевского, а новому владельцу дома на Подоле и в голову не придет рушить стену, которую он уже украсил гэговой картиной Пояркова или привезенной из Хургады сувенирной тарелкой…

А значит, мне не нужно традиционно предупреждать, что все, изложенное в этой книге – художественный вымысел, люди и ситуации придуманы, имена произвольны, совпадения случайны… Зачем, Господи!?

В ней все – чистая правда, от первого до последнего слова.

И в вы в это никогда не поверите.

В полнолуние я вообще не сплю. Диагноз, ясное дело, кто бы спорил?!.. Психиатр-психоаналитик Володя Голик (Т.М. Голик Владимир Николаевич) - добрый, умный и, как водится, сам немного шиз - слушая мои рассказы о ночных ощущениях и делая короткие пометки в полной чужих секретов амбарной книге дурдома, смотрел на меня с печальной мудрой жалостью. После этого мне делали уколы, щедро выдавали совершенно отпадные «колеса» (вне больницы такие за штуку баксов не купишь!), погружали в приятно пахнущие детством и морем ванны, да что толку – волшебные ночи от этого никуда не делись, я только научился еще глубже чувствовать их живой многоцветный наркотик. И до сих пор, когда луна замирает над Киевом огромным наколотым апельсином, я каждый раз, восторженно постояв около кондиционера в своем небоскребе (тем, кто живет в небоскребах, человеческих балконов иметь не полагается, только технические, тесные, отвратительно пахнущие разогретым металлом и бетонной пылью), выхожу из дому – небритый, свободный и сумасшедший. Вернее, не выхожу, а выезжаю из пасти спящего подземного паркинга на огромном, сияющем черным лаком "Сузуки". Он не удивляется, он сам – цвета ночи, он, как и я – лунатик…

Суза,

Ты настолько силен, что не чувствуешь груза,

90 кг для тебя – не обуза,

Ночь колдует над городом, прорваны шлюзы,

Все бродяги Земли заключили союзы,

А колеса забыли об ужасе юза,

Суза…

Хочешь,

Будем вместе глотать LSD этой ночи?

Мы в графе «безопасность» поставили прочерк.

В полнолуние трассы быстрей и короче,

Но мудрее, чем сотни написанных строчек!..

Хочешь, Суза? Да ладно, я знаю, что

Хочешь…

Где-то

Притаились во мраке ночные сюжеты.

Не прочтут их вовеки ни джипы, ни «Джетты»…

Только два колеса нас вывозят к ответу,

Только всадникам ночь открывает секреты,

Как награду за преданность лунному ветру…

Остальные умрут неузнавшими.

Вето!..

Но в ту ночь, о которой пойдет рассказ, я уснул. Даже не уснул – так, забылся на несколько минут, убаюканный воплями сирен и лязгом железа за распахнутым окном, музыкой мегаполиса, в который за какие-то 20 лет превратили нежный каштановый Киев моей юности. А вот когда я открыл глаза…

Если вы открываете глаза в своей собственной квартире на одиннадцатом этаже охраняемого «Спрутом» небоскреба и понимаете, что у вас в ногах, на краю дивана, сидит совершенно незнакомый вам мужчина, а при этом у вас не возникает ни малейшего ощущения тревоги или простого, такого по-человечески понятного желания изловчиться и развалить ему череп тяжелым предметом, то ясно, что он – не маньяк и не грабитель. А если вдобавок вас захлестывает теплая волна беспомощной благодарности, когда не понимаешь, ребенок ты или старик (а еще точнее – понимаешь, что это неважно, никакой разницы нет), то не сомневайтесь, что вы в полушаге от того единственного чуда, которое суждено пережить всем, даже самым неверящим в чудеса циникам и прагматикам – ЧУДА БОЛЬШОГО УХОДА. 

Я не испугался и не удивился. И уж конечно, у меня не возникло идиотских вопросов типа:

– Почему я? Совсем не старый, абсолютно здоровый и даже накачанный?

– От чего, собственно говоря? Что, позевывая, напишут в своем будничном заключении патологоанатомы?

– Встречусь ли я с покойным папой?

– Меня ждет реинкарнация? Или там, куда я ухожу, нам уготованы совсем иные пути?

– В рай меня собираются отправить или в ад? (Пожалуй, самый актуальный вопрос с учетом обстоятельств.)