Чтение онлайн

— Пригодилось?

— Ну, блин, еще как! Утром стрелка была. Теперь к бабке твоей мимо меня никто не вопрется. Скажи, пусть спит спокойно. А этот фраер из префектуры вообще попал штук на… по самые не балуйся.

Глеб вздохнул:

— Ладно, жизнь рассудит.

В этот момент подъехали два черных «мерседеса».

— Папаня, — кивнул на них Вася. — Почти не опоздал.

Из каждого «мерседеса» вылезли по два амбала. Глеб сморщился, как от кислятины.

— Дешевка твой Папаня, — сказал он. — Маленькая трусливая дешевка.

Вася хмуро на него покосился.

— Получше других, — буркнул он, направляя свои стопы к «мерседесу». Он переговорил с охранниками и вернулся с приглашением: — Залезай к нему в тачку, едем в кабак.

— Идите в задницу, — отмахнулся с досадой Глеб. — У меня разговору-то минут на десять. Не хватало еще с вами бухать.

— Так и передать? — обиделся златозубый.

— Передай: огромное спасибо, но у меня нет времени.

С этим Вася отошел, «перебазарил» и, вернувшись, повторил приглашение в кабак. Глеб разозлился не на шутку, и златозубый отправился на очередной тур переговоров. Путем этой «челночной» дипломатии было наконец достигнуто соглашение, в результате которого Глеб и Папаня оказались в бордовом Васином «вольво».

Дока был сегодня в шикарном пальто, в костюме и при галстуке. Притом, судя по интенсивности благоухания, похоже, он вылил на себя полведра дорогого парфюма.

— Ну как прикид? — подмигнул он Глебу. Глеб внимательно его рассмотрел.

— В замызганных штанцах ты выглядел сексуальней.

Дока сверкнул плутовскими глазками.

— Склочный ты мужик, Француз. Колючий и несговорчивый.

Глеб вздохнул.

— Два вопроса к тебе, Игнат. Соврешь — убью прямо здесь. Условия задачи ясны?

— Я не фраер, не бери на испуг, — окрысился Дока, но глаза его беспокойно забегали.

— Вопрос первый, — невозмутимо проговорил Глеб. — Недавно с тобой встречалась журналистка Даша Лосева. Ты водил ее в ресторан, помнишь?

Брови Доки озадаченно приподнялись. Он пригладил свои жидкие волосенки.

— Из «Вечернего курьера»?.. Еще бы! Забудешь такую!.. А что? Бизнесом моим интересовалась, связан ли он с криминалом. — Игнат хохотнул. — Нет, говорю, у меня все легально. Еще расспрашивала про Самарскую… ну, которую накануне замочили, знаком ли я с ней… Короче, Француз. В чем проблема-то?

Глеб посмотрел на него в упор.

— После встречи с тобой, Игнат, у этой корреспондентки начались неприятности. Ей стали звонить с угрозами, чтоб не лезла не в свое дело, не то хуже будет. Это я мягко выражаюсь. «Хвоста» ей навесили, преследовали по пятам… Что ты об этом скажешь, Игнат?

Брови Доки поднялись еще выше.

— Думаешь, это я? — ткнул он себя в галстук. И вдруг с облегчением рассмеялся. — Вроде умный ты мужик, Француз, а такую пургу гонишь! Ну посуди сам: зачем я буду на девчонку изжогу нагонять? Чем она мне помешала? — Дока явно перестал нервничать.

Глеб задумчиво потер переносицу.

— Ладно, вопрос второй. Ко мне в руки случайно попал список интересных людей, составленный журналисткой Самарской. Кто-то из этого списка, похоже, ее и пришил. Кто-то… может, мастера бального танца или художник. А может, французская актриса, генерал ФСБ или фотомодель. Там, кстати, и дружок твой Дмитрий Грачев, и сам ты, Игнат Владимирович Дока, с пометкой «криминальный авторитет». Занятная компашка, я те доложу!.. Так вот, Игнат, если вопрос не покажется тебе чересчур сложным: как ты туда попал?

Папаня небрежно махнул рукой.

— Проще пареной репы. Больше вопросов нет?

Настал черед Глеба поднимать брови.

— Нет, это последний.

Дока расслабленно развалился на спинке сиденья.

— Мастера бальных танцев — это Валька Манько, правильно? Почти два года ее трахаю: у Пашеньки ейного вообще не встает…

— Короче, — поморщился Глеб, — не отвлекайся.

— А я и не отвлекаюсь. Исполнила как-то мне Валюша минет… Ну все, всё! Потом заняла у меня пять штук баксов… Неслабые у нее расценки, да? Ну ладно, заняла она, значит, пять штук и стала зазывать то ли на семинар, то ли на симпозиум, где собираются какие-то крутые люди — покруче президентов, — которые могут меня к чему-то там приобщить… Надо знать Валю: проявишь недоверие — плешь проест и месяц к себе не подпустит. Ладно, говорю, а телки там будут? Самые лучшие, говорит: фотомодели да кинозвезды. Про ФСБ и МВД, сучка, даже не упоминает… В общем, поперся я туда, лох старый. Глядь — а за мной дружок закадычный Малхасянц из МУРа. Его я мигом засек: он и не скрывался, прилип внаглую. Да хрен с тобой, думаю, паси — я на отдыхе. Приезжаю, значит. И первый, кого зырю на этой сходке, Митька Грач. Весь расфуфыренный, падло, по-английски чешет — я те дам! А на сцене какой-то чурка размалеванный фокусы задрючивает, и в зале все прямо торчат. Гляжу вокруг — ни одной нормальной телки, сплошные мымры. Покрутился я там, значит, покрутился…

— Все, Игнат, спасибо, — перебил Глеб, выходя из машины. — Ты мне очень помог.

— Пользуйся, — махнул рукой Дока. — А как насчет поединков? Может, надумаешь?

— Ага, шнурки только поглажу. — Глеб захлопнул дверцу, пересел в свой «жигуленок» и уехал.

А на его место плюхнулся Вася.

— Ну чё? — воззрился он на Папаню.

— Да так… — Дока отвернулся к окну, — помощи просил. Наезжают на его знакомую, грозят по телефону. Я сказал, подумаю.

Но Василий был отнюдь не простак.

— Папань, чё ты гонишь? — ухмыльнулся он.

— Ну ты, сосок отгрызанный! Хлебало-то закрой! — рявкнул вдруг Игнат. И тут же, как бы извиняясь, похлопал Васю по плечу. — Как думаешь, он Грача зарыть сможет?

— Ну, — уверенно кивнул Вася.

Дока опустил стекло и плутовато взглянул на здание школы.

— Так надо помочь человеку, — сказал он, — в этом конкретном деле.

Висящее над школой солнце, казалось, подмигнуло ему из-за облака и спряталось, чтоб не рассмеяться.

Дверь открыл Стас и спросил, понизив голос:

— Почему Такэру называет тебя сэнсеем?

Глеб снял куртку.

— Я его тренировал около месяца. Еще вопросы есть?

— Не за один раз, — улыбнулся рыжий.

— Да чего там, — вздохнул Глеб, — выстреливай уж всю обойму.

В комнате Даша играла в шахматы с Ильей. Такэру напряженно «болел». Белые фигуры Даши теснили черных по всему полю. Илья нервно поглаживал курчавую бороду.

— Шолом, — обронил он при появлении Глеба.

Даша подняла на Глеба сияющие глаза и тут же уставилась на шахматную доску.