Чтение онлайн

Мику легким пожатием дает знать что берет управление на себя и значки на экранчике вдруг начинают оживать и замирать все быстрее. Затем начинают открываться и закрываться страницы, файлы сменяются все быстрее и наконец все сливается в непрерывном мелькании.

И вот в этот самый неподходящий момент слышится шелест отодвигаемой двери и в каюту входят наши надзирательницы. Толкнув локтем Кена, становлюсь так, чтоб загородить экран своей спиной, надеюсь достаточно широкой, и бурчу как бы для себя:

– Нужно найти техническую документацию по замене наконечника теплового орудия, побыстрей.

Слышу как сзади Кен интересуется результатами совещания, затем недовольный голос Райши интересуется, что я делаю в умной машине, и ее шаги звучат совсем рядом. И в этот миг, мелькнув последний раз, на экране замирает какая-то схема.

– Кен, – кричу я, не обращая внимания на возмущенное шипение низранки, – иди сюда, я кажется, нашел схему.

И пока сбитая с толку Райши впивается глазами в экран, пытаясь разглядеть там какой нибудь криминал, я незаметно нажимаю звено браслета, отключающее мику. Но все, что он сейчас раскопал в чужом компе, останется в его памяти до моего особого распоряжения. Да и после такового мику навсегда оставит то, что сочтет необходимым сохранить на всякий случай.

– Прекрасно, – бормочет Кен рассматривая схему, – левая резьба, довольно редкий метод крепления, встречается всего на двух-трех процентах механизмов, не правда ли Арт?!

– Пошли, посмотрим в шкафчике, мне кажется там есть необходимый инструмент, – не забывая ободряюще улыбнуться дамам, отвечаю я, и, уже сделав шаг, оборачиваюсь и ласково командую Райши, – Не трогай пока комп, эта схема нам еще нужна!

И хотя нам и так уже все ясно, во время ремонта специально для зрителей, еще несколько раз внимательно всматриваемся в экран, прежде чем решаем выключить комп. Но больше всего дам потрясло обилие инструмента, который мы использовали при ремонте. И еще то, что все это богатство лежало совсем рядом, в шкафчике.

Мы с Кеном копаемся довольно долго, но не столько работаем, сколько морочим низранкам голову, пытаясь доказать, что без нашей помощи они никогда бы не справились с такой сложной работой. И судя по извиняющейся улыбке, с которой вечером Ксуни запирает за нами дверь нашей камеры, своей цели мы достигли.

Голодный Малыш возмущенно постукивал по моей руке, свешивающейся из гамака, требуя своей доли любви и заботы но натруженная спина совершенно не хотела покидать пригретое местечко. Целых три дня нам с Кеном пришлось вкалывать в теплицах, очищая замусоренные стоки. Неизвестно, сколько лет низранки выращивали там овощи, но прочистить трубы не догадались, по моему, ни разу. Я даже улыбаться перестал к концу третьего дня, а озверевший от усталости Кен сердито прочел напоследок упитанным теткам целую лекцию о пользе профилактики.

И они еще пытались доказать, что не виноваты, так как никто не объяснил им, что фразу из инструкции: 'после каждого цикла система нуждается в очистке' нужно понимать не в косметическом смысле. Действительно, первое, что бросалось в глаза при входе в теплицы – до блеска начищенные трубы, баки и желобки, но даже когда питательные растворы пришлось разливать ведрами, дамам в зеленых комбинезонах не пришло в голову, что они делают что-то не то.

Малыш врезал мне со всей силы, и пришлось вылезать из удобного гамака. Сунув черепашке чашечку с тарсом я отправился в душ. Расшифрованные мику записи позволили нам немного убавить температуру пара, а то, что я сначала принял за крупу, оказалось активным субстратом особых грибков, отлично съедающих не только грязь но и отмершие частички кожи. И самое главное, – чтобы питательные вещества и стимуляторы попали на кожу – душ надо было принимать без комбинезона!

Я еще рассматривал перед зеркалом свое немного посветлевшее отражение и пытался прикинуть, сколько пройдет времени, пока колючую поросль, высыпавшую на моей голове можно будет звать волосами, как в дверь постучали.

– Войдите! – приветливо крикнул я, натягивая на лицо привычную улыбку идиота, и одновременно думая, что если низранки сейчас скажут, что нужно срочно починить еще что-нибудь, – я суну их в душ всех вместе и буду включать его раз пять при максимальной температуре.

Однако при виде изящной фигурки в зеленом комбинезоне увенчанной глазастым личиком в короне завитков шоколадного шелка мой рот непроизвольно открылся и мне понадобилось несколько секунд, чтоб его закрыть.

– Тези! Привет! – Кен уже рядом с ней, и бесцеремонно обнимает хрупкие плечики.

Какой-то дико тупой, злобный и кровожадный зверь мгновенно вылупился из многовековой цивилизованности моего рода и пожелал немедленно разорвать наглого Кена на тысячи клочков. Собрав всю силу воли и призвав на помощь полный боекомплект из арсенала разума я скручиваю зверю лапы и клыки и засовываю его куда-то вглубь. А мои ноги за это время независимо от меня уже сделали огромный шаг и руки протянулись сзади к горлу Кена. И тут к ослепшим на миг глазам возвращается зрение и я внезапно встречаюсь взглядом с двумя парами широко распахнутых от потрясения глаз. Тези и вошедшая за ней Ксуни с непередаваемым выражением изумления и ужаса одновременно, не отрываясь глядят на меня. Ледяная волна стыда и раскаяния окатывает меня, окончательно приводя в себя. Моментально трансформировав звериный оскал в широченную улыбку опускаю руки на плечи Кена и, легонько отодвигая его в сторону, укоризненно бормочу:

– Ну хватит, хватит, моя очередь здороваться с Тези!

И осторожно взяв ее за руку, так же шутливо продолжаю:

– А ты уверена, царица ты наша, что уже можешь обойтись без пилюль и нянек? Не рановато сбежала от целительниц?!

Я жду возмущенного вспыхивания глаз, но Тези словно и не заметила подначки. Наоборот, улыбнувшись как-то загадочно, она спокойно проходит к стулу и, поудобнее усевшись, заявляет:

– Я разумеется, могла бы еще отдохнуть в лазарете, но боюсь, без моего руководства вы тут совсем зачахнете! Малыш – то, где? Не уморили еще несчастного?!

Ксуни счастливо улыбается, в восторге, что есть хоть одна женщина, способная таким тоном разговаривать с нами, они сами во главе с Райши о таком и мечтать не могут. За последние три дня мы научили низранок не только стучать в дверь, но и говорить спасибо и пожалуйста, и на этом останавливаться не собираемся.

– Вот твоя женщина, – объявляет мне низранка, – а вот твои часы, – вручая Кену браслет. – Отец свои обещания всегда выполняет! – с этими словами она выходит из каюты гордо задрав нос, но я успеваю рявкнуть не менее гордо:

– Мы тоже!

И только после этого понимаю, что сейчас мне придется давать объяснения Тези и не ей одной. Но вот что странно, такое впечатление, что крамольную фразу "твоя женщина "услышал я один. Кен любовно протирает свой мику, уже занявший законное место на его запястье, Тези заинтересовалась экраном компа, и, похоже, никто из них не обратил никакого внимания на слова Ксуни. Вот и славненько! Вздохнув с облегчением, спешу помочь Тези устроится с возможным комфортом.

Взрыв гремит как всегда неожиданно, воздушная волна обдает песком и пылью, и, не будь на нас защитных шлемов – пришлось бы долго вытрясать мусор из густого ежика волос, украшающих теперь наши головы. Не дожидаясь, когда осядет пыль, Кен лезет через завал острых обломков и мне ничего не остается, как, пробормотав нелюбимое мамой словцо, начать протискиваться вслед за ним.