Чтение онлайн

– Что ты имеешь против нас?

Вопрос удивил Пантеру.

– Мы враждуем уже две тысячи лет! – воскликнула она.

– Так не пора ли заключить перемирие?

– Никогда!

– Что ж, постараюсь тебя переубедить.

Обаяние Сути не могло не подействовать на Пантеру. Она соблаговолила поднять на него глаза.

– Я буду твоей рабыней?

– В Египте нет рабов.

Какой-то солдат издал крик. Все бросились на землю. На гребне холма зашевелились заросли. Из кустов показалась стая волков, которые, окинув путников взглядом, спокойно пошли своей дорогой. Египтяне вздохнули с облегчением и возблагодарили богов.

– Меня освободят, – заявила Пантера.

– Рассчитывай только на себя.

– При первом же удобном случае я тебя предам.

– Откровенность – редкая добродетель. Ты начинаешь мне нравиться.

Она надулась и продолжала идти молча.

Два часа они шли по каменистой местности, потом по руслу пересохшей реки. Не отрывая глаз от скалистых склонов, Сути старался не пропустить ни малейших признаков тревоги.

Когда путь им преградил десяток египетских лучников, они поняли, что спасены.

Около одиннадцати утра Пазаир пришел к себе в контору, дверь которой была заперта.

– Сходите за Ярти, – приказал он Кему.

– С павианом?

– С павианом.

– А если он болен?

– Приведите мне его сейчас же, в любом состоянии.

Кем поспешил выполнить приказ.

Ярти подошел, охая и стеная. Лицо его было красно, веки опухли.

– Я отдыхал после несварения желудка, – объяснил он. – Я принял зернышки тмина в молоке, но тошнота не прошла. Лекарь прописал мне настой ягод можжевельника и два дня отдыха.

– Зачем вы забросали посланиями фиванскую стражу?

– Возникло два срочных дела!

Гнев судьи утих.

– Что случилось?

– Первое неотложное дело: у нас кончился папирус. Второе: проверка содержимого амбаров, вверенных вашему попечению. По донесению технических служб, в главном хранилище недостает половины запаса пшеницы.

Ярти понизил голос.

– Назревает большой скандал.

После того как жрецы поднесли первые зерна урожая Осирису, а первый хлеб – богине жатвы, носильщики цепочкой потянулись к амбарам с корзинами, полными драгоценного жита. «Для нас настал счастливый день», – пели они. По приставным лестницам они поднимались на крышу амбаров прямоугольной или цилиндрической формы и через люки ссыпали содержимое корзин внутрь. Достать зерно можно было через дверь, открывавшуюся внизу.

Смотритель амбаров принял судью на редкость холодно.

– В соответствии с царским указом я обязан проверить запасы зерна.

– За вас уже все проверил чиновник.

– И к какому заключению он пришел?

– Он мне не сообщил. Его выводы касаются только вас.

– Приставьте лестницу к фасаду главного амбара.

– Я же, кажется, сказал: чиновник уже все проверил.

– Вы хотите воспротивиться закону?

Смотритель смягчился.

– Я думаю только о вашей безопасности, судья Пазаир. Карабкаться туда наверх опасно. Вы же не привыкли лазить по крышам.

– Значит, вам неизвестно, что половина зерна пропала.

Казалось, смотритель потрясен.

– Какой кошмар!

– Как вы это объясните?

– Жучок, очевидно.

– Разве не это должно вас волновать в первую очередь?

– Я полагаюсь на санитарную службу: это они виноваты!

– Половина запаса – это очень много.

– Ну, знаете, если заведется жучок…

– Принесите лестницу.

– В этом нет необходимости, уверяю вас. Судье не пристало заниматься такими вещами!

– Когда я поставлю печать на официальном отчете, вы будете отвечать перед законом.

Двое работников принесли большую лестницу и прислонили ее к фасаду амбара. Пазаир начал подниматься; ему было не по себе, перекладины скрипели, конструкция казалась более чем шаткой. На полпути лестница зашаталась.

– Закрепите ее! – потребовал он.

Смотритель огляделся, явно подумывая, как бы улизнуть.

Кем положил руку ему на плечо, к ноге приблизился павиан.

– Давайте послушаемся судью, – посоветовал нубиец. – Вы же не хотите, чтобы произошел несчастный случай?

Приспособили противовесы. Пазаир, успокоившись, полез дальше. Добравшись до верха, на высоте восьми метров от земли он отодвинул засов и открыл люк.

Амбар был заполнен до краев.

***

– Непостижимо, – воскликнул смотритель. – Проверявший чиновник вам солгал.

– А если предположить, что вы заодно?

– Меня обманули, уверяю вас!

– Что-то не верится.

Павиан зарычал и оскалил зубы.

– Он терпеть не может, когда врут, – заметил нубиец.

– Придержите зверя!

– Если свидетель его раздражает, мне с ним не справиться.

Смотритель понурился.

– Он пообещал мне хорошее вознаграждение за поддержку. Предполагалось, что потом мы ссыплем якобы недостающее зерно. Солидная готовилась махинация. Но раз преступление еще не было совершено, я смогу сохранить свою должность?

Пазаир засиделся за работой допоздна. Он подписал отставку смотрителя, привел обоснования и тщетно пытался найти по спискам проверявшего чиновника. Наверное, тот действовал под вымышленным именем. Зерно воровали нередко, но никогда еще преступление не достигало таких масштабов. Что это – отдельная кража в одном из амбаров Мемфиса или глобальный заговор? В последнем случае вполне оправдан поразивший всех указ фараона. А может, царь рассчитывает, что именно судьи помогут восстановить справедливость и вернуть страну в русло закона? Если бы каждый действовал четко и правильно, независимо оттого, насколько важна его должность, пресечь зло не составило бы труда.

В пламени светильника возникло лицо Нефрет, ее глаза, губы. В этот час она, наверное, уже спит.

Думает ли она о нем?

Пазаир в сопровождении Кема и павиана сел на скороходное судно, чтобы добраться до крупнейшей папирусной плантации Дельты, которую с соизволения фараона возделывал Бел-Тран. В илистой, заболоченной почве это драгоценное растение с косматыми цветками в форме зонтика и стеблем треугольного сечения могло достигать шестиметровой высоты и расти так тесно, что получались густые заросли. Из деревянистых корней делали мебель; из волокон и коры – циновки, корзины, сети, канаты, веревки и даже сандалии и набедренные повязки для бедноты. Что же касается пористой мякоти, которую в изобилии извлекали из-под коры стебля, она подвергалась специальной обработке, чтобы превратиться в знаменитый папирус – предмет гордости Египта.