Убийца чародеев

Магия. От одного слова меня начинает тошнить. Ненавижу магов.

– От тебя несет, как от навозной кучи, - презрительно выплюнул охранник. – Чертов сорняк, ненавижу ваше племя.

Я опустил взгляд и протянул ему сложенное вдвое письмо. Рука в белой перчатке брезгливо подцепила его двумя пальцами, словно касаясь дохлой крысы.

Охранник развернул листок и быстро пробежался глазами по содержимому. Белесые брови взметнулись вверх, а тонкие губы разъехались, обнажая ровные белые зубы. Все потомственные маги выглядят безупречно красиво. Ненавижу.

– Проходите, - выдавил он из себя, сжигая меня взглядом льдистых глаз. – Надеюсь, что вам понравится обучение в нашей академии.

– Надеюсь, что так и будет, - улыбнувшись ему, я проскочил за высокие кованые ворота.

Я пошел по выложенной серой плиткой аллее, идущей к центральному входу.

Узкие шпили декоративных башен впивались в серое небо, грозясь пронзить его набрякшее от дождя брюхо. Трехэтажное здание академии угнездилось на подложке из зеленых лужаек и журчащих фонтанчиков. Мягкие пастельные стены прорезали узорчатые окошки, сделанные из разноцветного стекла, словно церковные витражи.

Все сооружение буквально кричало о богатстве и роскоши, надменно выставляя ажурные колонны и изящные полуарки.

– Смотри, настоящий сорняк, - раздался голосок из группы студентов, собравшихся у зеленой стены кустарника. – Я думала, что их всех уничтожили.

Изящные голубоглазые девушки, одетые в серые костюмы, с приталенными пиджаками и аккуратными юбками чуть ниже колен. На груди у каждой зеленая бабочка, взмахивающая изумрудными крыльями, щедро усыпанными крупицами золота. Дворянский род Ветровых, самый богатый из ныне существующих.

– Оказывается, с нами будит учиться настоящая псина, - громко сказал высокий рыжеволосый парень. – Иди сюда, бродяжка, я тебя покормлю.

Бежевый костюм, на пальце сверкает золотое кольцо, инкрустированное рубином. Рядом скалятся еще два рыжих уродца, только камушки в кольцах поменьше. Род Устьиных, лучшие из магов огня.

Не обращать ни на кого внимания. Они просто никчемный мусор, самовлюбленные богачи. Но в своих потрепанных джинсах и растянутой байке, я казался тараканом, нагло выползшим на хозяйских стол. Чем дальше я продвигался, тем больше сыпалось насмешек. Ненавижу вас.

– Сдвиг. Второй уровень.
– пробормотал я.

Заклинание сжало окружающий мир в нестерпимо яркую точку, пожирая обычную реальность и, вышвырнуло меня на задворки бытия. Бледно-розовое небо нависло надо мной, оскалившись острыми химически-зелеными тучами. Богатство академии поблекло, сменившись монотонным серым цветом, изукрашенным черными трещинами.

Я задрал голову, почтительно оглядывая каменных горгулий, усевшихся на крыше академии. Массивные, квадратные фигуры застыли, прижав к себе исполинские обсидиановые крылья. Лишь одна настороженно повела головой и приоткрыла пасть, показывая плоские, как наковальня зубы.

Любой из магов получает свою силу, черпая ее из нижних уровней реальности. Способность путешествовать по уровням бытия отличает волшебника от прочих одаренных, вроде ясновидящих.

Я накинул капюшон, чтобы закрыться от ее угнетающего взгляда и взбежал по лестнице.

Огромные двустворчатые двери открывались позолоченными кольцевидными рукоятями. Едва я прикоснулся к золотистому металлу, как мою руку пронзила ледяная волна, примораживая ее к кольцу. Потрескивающие кристаллы льда заковали конечность до самого плеча и выдохнули мне в лицо поток холода.

– Разве на входе не висит табличка, что на территории академии пользоваться сдвигом запрещено? – прозвучал за моей спиной сухой голос. – Или сорнякам законы не писаны?

Я скрипнул зубами, сдерживая рвущееся раздражение. Сорняками называли любых магов, не родившихся в знатном роду. До недавнего времени их нещадно выпалывали, сохраняя для элиты монополию на магию.

– Сдвиг. Третий уровень, – прошептал я.

Никто не знал точное количество уровней, уходящих вниз. Было лишь известно, что на седьмом существует непреодолимая стена чистой маны, испепеляющая любое существо.

Учитель говорил, что каждый из уровней это особое место, наполненное разнообразными обитателями, даже законы мира в них действовали по разному.

Небо налилось густым томатным цветом, а тучи сжались в черно-зеленые беспорядочные комочки. Вместо серости второго уровню глаза резала непривычная контрастность цветов. Дверь покрылась уродливыми черными наростами, окруженными миазмами маны.

Третий уровень представлял собой безжизненный мир, вытягивающий ману из живых существ. Его главной особенностью была кристаллизация любой энергии в причудливые минералы и артефакты. Если провести здесь больше суток, то сам превратишься в статую из кристаллов маны.

Мою руку сжало плотное синеватое кольцо энергии, идущее из дверных колец.

– Чертов сорняк! – вслед за громкими словами, я получил оплеуху. – Принудительный возврат.

Меня вышвырнуло в привычную реальность, бросая под ноги идущим студентам. Пара девиц сразу же завопила, а воздух наполнился гудением разогревающихся заклинаний. Неплохо их дрессирует дома. Десятки Огнешаров и Ледокопий были направлены на меня, грозя превратить в кипящий пар.

Я приметил всполохи белого пламени, идущие от полупрозрачного, почти эфемерного распятия, сжатого чьей-то рукой. Такими заклинаниями обладали лишь послушники из Восьмой церкви. Чертовы фанатики, лично преданные магу-императору.

– Еще раз нарушишь правила и вылетишь отсюда, - мое ухом обдало горячим дыханием. – А теперь живо в центральный зал.

Я поднялся, не обращая внимания на якобы случайные толчки, сыпавшиеся от проходящих рядом студентов. Массивные двери были настежь распахнуты, открывая вход в широкий коридор, вымощенный мозаикой черно-белой плитки. Белые колоны подпирали чересчур высокие потолки, украшенные лепниной и ослепительной чистотой.