Чтение онлайн

С Хаддом мы сошлись сразу — он оказался приятным в общении веселым остроумным парнем, ни словом, ни взглядом не выдавшим и малейшего негатива относительно меня, — почти родственник, хотя, похоже, был в курсе, кто я такой и откуда взялся. С его старшим соратником Вагном Два Лица, прозванным так за вертикальный шрам, разделивший лицо почти пополам — от левой брови до подбородка, каким-то чудом не задев глаза, завязал беседу Рангвальд — боссы только в десны не целовались. Нас с Хаддом тут же посадили вместе, чтобы мы не мешали встрече старых друзей и познакомились друг с другом, причем Вагн буркнул в мою сторону что-то лестное касательно доблести в таком юном возрасте и поздравил с браслетом.

Напротив сидели мужики постарше, лет под тридцать, среднего роста широкоплечий жилистый Бруни А’Рагг и здоровяк размером с дверь Торвальд А’Кейт, сыновья ярлов соответствующих кланов. Эти, возможно, правили посольствами сами. Судя по всему, эта парочка приятельствовала довольно давно. Оба отнеслись к нам с Хаддом довольно приветливо, хотя и довольно скептически осмотрели мой браслет. Наша четверка перезнакомилась друг с другом, и уже через час я смотрел на мир через слегка мутное стекло.

Вечер прошел удачно. Подраться ни с кем не удалось. Однако моя радость касательно прошедшей черной полосы и моего нахождения в замках наших власть имущих длилась недолго.

Неприятности нагнали меня следующим днем.

Ближе к полудню ко мне в комнату вломилась вся троица. Припомнив содержание вечера, я убедился, что послать их — значит, безнадежно испортить с без пяти минут друзьями отношения. Последнюю треть вечера наша четверка сидела бок о бок, жрала вино и пиво, громко ржала и хвасталась своими подвигами. Точнее, хвастались они трое, не забывая периодически брать меня «на слабо», чтобы я раскрыл тайну браслета на моей руке. Какое-то время я отшучивался, потом пришлось сказать пару слов про короткоухих и драккар морского рыцаря. Про эльфов хватило соображения промолчать. Слишком фантастически звучало, а это прямой повод к проявлению недоверия и соответственно пьяному конфликту. Но расстались мы в полностью шоколадных отношениях, договорившись, что следующим днем побродим по базарам и представительствам купцов и ремесленников Брандборга, а возможно, еще и зарулим в некий домик с «вот такими бабами за совсем небольшие деньги!», как выразился Бруни. Как оказалось, цивилизация в лице борделя до столицы уже добралась.

Халда парочка друзей разбудила первым, успела опохмелить, и с кувшином вина уже втроем вломились ко мне.

Собственно, я сильно не возражал — все трое произвели на меня хорошее впечатление, и наладить с ними отношения получше было бы неплохо. Случись что, умирать вместе будем.

Появившийся на шум из соседней комнаты Рангвальд понимающе хмыкнул, хлебнул налитого ему вина и оставил нас одних. Естественно, первое, что сделал Бруни, завел разговор о прелестях жриц продажной любви. Судя по описанию, бордель пользовался популярностью, а хозяин — преимуществами отсутствия конкуренции. Причем цены не лупил, похоже, работал за счет оборота. Надо полагать, закреплял клиентуру. Торвальд слышал, что в столице и окрестностях собрались открыть еще два. Хозяева скупали рабынь на должность обслуживающего персонала. За высокородных пленниц, за которых не заплатили выкуп, давали полуторную цену. Эльфиек обещали покупать за двойную. Чистый бизнес — конкуренты озаботились ассортиментом услуг, коли снижать цены некуда. Попутно Бруни посетовал, что хозяин действующего борделя у него эльфиек взять отказался, опасаясь, что их родственники или авторитетные эльфы такого не поймут.

Однако добраться до борделя нам не удалось.

Базар города Брандборг превосходил призамковый по площади раза в три. Собственно, как оказалось, рынков в городе было два. Большой, с участием иноземных купцов, за стенами на здоровенной площади посада, и малый, на площади внутри города. На последнем торговали действительно ценным товаром по-настоящему авторитетные купцы из граждан Оркланда. Последние, как правило, имели дома со складами имущества внутри стен, а торговали далеко не под парусиновыми навесами или прямо с кораблей, ночуя в постоялых дворах посада или на тех же кораблях. До малого рынка мы добраться тоже не успели.

Обойдя примерно половину рынка, Торвальд и Бруни объявили, что устали и им надо промочить горло, после чего пригласили «парней» следовать за ними.

В пивнухе на первом этаже постоялого двора я и нашел свои неприятности. Все началось прекрасно. Хлебнув неплохого пива, я расслабился на скамье, глядя вместе с ухмыляющимся Хаддом на заливающих в свои утробы пиво приятелей.

Естественно, жизнь доказала, что расслаблялся я напрасно.

Слева, рядом со мной, на скамью плюхнулась какая-то благоухающая перегаром туша и за мою руку, держащую кружку с пивом, схватилась чужая, разлив половину пенного напитка. В харчевне стало тихо. Плечистый, жилистый орк в расшитой золотом и серебром кожаной безрукавке и с серебряным браслетом, кстати, тоже наградным, на одной из рук, спокойно оголил мой и высказал причину своего появления:

— Ты, щенок, знаешь, что на руке таскаешь?

Я очень спокойно взял кружку второй рукой и поставил на стол. Попытку приятелей высказать недовольство его появлением, а Торвальда даже встать, блокировали друзья моего нового соседа, окружившие стол. Голов восемь. Оружием нам никто не угрожал, по закону житель Оркланда, обнаживший оружие, но не пустивший его в ход, признается неправым автоматом, если точнее, даже платил виру за факт своего деяния, но встать бы нам явно не дали. Пока.

Мысленно я выматерил деда с его пиаром. Так и знал, что будут неприятности. Выглядел я сущим мажором — мускулистый вариант, с поправками на Оркланд, естественно. Эльфийский прикид, дорогие сапоги, валахар на изукрашенном серебром ремне справа, браслет, украшенный рубинами, одна мизерикордия слева выбивается из образа богатого сыночка с такими же денежными приятелями, по наглости и глупости нацепившего на руку стоящий больших денег наградной браслет. Забыв о том, что за такую наглость в Оркланде как минимум рубят руки. Мысль не таскать браслет постоянно у меня приходила, но, подумав, от этого отказался: неправильно поймут.

Вообще-то данный вопрос плевка не стоил, достаточно было познакомить ребят окружившей нас девятки с авторитетными хольдами из дружины конунга, хранителями традиций. Было только одно «но». Меня прилюдно, точнее, прилюдно и приорочно хватали за руки и успели оскорбить. И данной ситуации у авторитетов значило однозначно поставить вопрос о причинах награждения и моей крутизне. К слову, оценив силы оппонентов, Бруни с Торвальдом перестали дергаться и молча смотрели, что я буду делать.

Конфликтовать не хотелось. Драться ни на дуэли, ни в кабаке — тоже. Оправдываться перед неким неизвестным мне орком явно ниже меня по положению было тоже невместно. Надо было найти способ решить конфликт, и желательно без крови. Если не получится, придется драться. Спущенные обиды в нашем обществе имеют свойство возвращаться в самый неожиданный момент, а я слишком много времени потратил и пролил крови на постановку своего авторитета в клане. Вдобавок спущенная мной обида рикошетом может ударить и по признавшему меня деду.

— Ты оглох, ублюдок? — не оставил мне большого выбора противник, продолжающий сжимать мою руку, а второй взял за воротник рубахи. Надо было соображать быстрее. Не думал, что мины на лицах приятелей способны стать еще серьезнее. Теперь выбор между дракой и дуэлью. Любая попытка договориться или оправдаться, после последних действий противника, равна унижению.

Стараясь не насторожить противника резкими движениями, я нарочито спокойно попросил:

— Руки убери, — и протянул правую к воротнику. После чего ударил пальцами в глаза.