Чтение онлайн

Начиная с семьдесят восьмого года Джеки Макс вновь стал время от времени появляться на подмостках – в ночных клубах, на концертах и – что наиболее примечательно – в теледебатах Мэрва и Дины, Давида и Дика. Как же он изменился! Прибавил в весе пятьдесят фунтов, пепельные волосы засеребрились сединой. Он стал носить английские галстуки, и юмор его стал острым, жестким, отчаянно-веселым. Его шутки приобрели оскорбительный, скандальный оттенок в традициях Дона Риклеса. Однако если Риклес был любезен и галантен, Джеки Макс держался холодно и сдержанно. Эдакий Мистер Самообладание. Его колючие реплики блистали интеллектом. Вам бросают в лицо оскорбление, но вы не в силах сдержать смех. Карсон буквально давился от хохота, сидя за своим столом. Публика ревела от восторга. Приглашенный на передачу гость, которому были адресованы ядовитые стрелы красноречия Джеки, натужно улыбался и краснел.

Джеки Макс вернулся!

Лас-Вегас, Атлантик-Сити, Тао-Лейк. Поначалу он представлял таких артистов, как Синатра, Мартин, Дэвис. Затем и сам стал суперзвездой. В начале восьмидесятых Джеки развлекал публику Невады по тридцать недель в год, а оставшееся время выступал на концертах, и число его поклонников росло на пять-шесть миллионов за год.

Затем последовало приглашение от Нелли Саймон. Новая бродвейская постановка. Одна из главных ролей написана специально под Джеки Макса. Гораздо меньше денег, чем он получал раньше, но какой престиж, какой почет!

Гершель впервые в жизни съездил в Нью-Йорк, чтобы увидеть своего друга, купающегося в лучах славы. Его игра не показалась Гершелю очень уж смешной, но публика считала иначе, а ведь это главное, не так ли?

Шоу выдержало два сезона, и теперь нью-йоркская труппа приезжала в Лос-Анджелес. Сегодняшнюю вечеринку в ресторане Гершеля давали в ознаменование первого дня возобновления репетиций. Джеки Макс настоял на том, чтобы отпраздновать дату в старом, привычном заведении. Вечеринку планировали начать после восьми – также привычное Джеки Максу время посещения знаменитого ресторана Гершеля.

Притормозив свой «эльдорадо» у бульвара Лорел-Каньон, Гершель улыбнулся. Остановившись на улице Сансет, он наблюдал за проезжавшими мимо машинами.

Все эти годы Джеки Макс был ему верным – как бы это сказать? – другом. Каждый раз, готовясь выступить в «Тропикане», «Гостинице в пустыне» или «Цезаре», он звонил Гершелю и приглашал его и Рут на спектакль, полностью их обеспечивая за свой счет. И они нередко приезжали. Рут любила Лас-Вегас. И оттого Лас-Вегас нравился и Гершелю.

Наибольшее впечатление на Гершеля Гусмана Джеки Макс произвел, когда он лежал в фешенебельном номере лас-вегасского отеля на новенькой кровати, обнаженный, если не считать усыпанной бриллиантами звезды Давида, мерцавшей среди волос на его лобке. Его обхаживала шикарная шлюха.

Гершель постучал в дверь номера Макса.

– Кто там? – послышался из-за двери голос Джеки.

– Гершель.

– Рут с тобой?

– Осталась внизу.

– Входи. Дверь не заперта.

Гершель открыл дверь и увидел суперзвезду Джеки Макса, совершенно голого, забавляющего шутками лас-вегасскую проститутку, которая усердно полировала предмет его мужской гордости, скрючившись подле Джеки на кровати.

– Вот, Гершель, – сказал Джеки, – проверяю новую секретаршу. В данный момент она – как бы это выразиться? – отбивает телеграмму в устной форме.

Проститутка хихикнула, не отрываясь от своего дела.

– Можно сказать и так: печатает письмо. Девица еще раз хихикнула, промурлыкав что-то неприличное.

– Неясно выражаешься, крошка. Да оно и понятно – с набитым ртом... – И обернулся к Гершелю. – Её прелестная головка словно создана для бизнеса!

Вновь смешок.

– Так знайте, мисс Флетчер: если я и возьму вас на работу, но просить вас сварить кофе не стану!

Это оказалось последней каплей. Проститутка разразилась смехом, и Джеки Макс, вытащив из ее рта красный, мокрый от слюны член, шлепнул себя по брюху.

– Полагаю, вы уже поняли, мисс Флетчер: этой работы вам не видать как своих ушей.

Схватившись за живот, девица задохнулась от хохота.

Сворачивая на Ферфакс-авеню и вспоминая этот случай, Гершель рассмеялся.

Джеки Макс – человек особенный, это уж точно. И поэтому нынче вечером все должно быть на уровне.

Так что перестань волноваться, сказал он себе. Разве может что-нибудь не получиться? Что-нибудь! Когда работает ночная смена? Да все, что угодно!

Как-то у него в ночную смену работала официантка, любившая пошалить в женской уборной. Что вы хотели бы? Кофе? Чай? Или, может быть, меня? Вторая кабинка слева? Отлично, буду через пять минут.

Еще одну ночную официантку, невинное с виду создание, он застукал на продаже марихуаны посетителям, на лицах которых, впрочем, читался явный интерес.

Несколько дней назад парень, едва ли шестнадцати лет от роду, перерезал на кухне горло судомойке, причем в самый разгар суеты после окончания представления в соседнем театре.

Разве может что-нибудь случиться? В ночную смену – все, что угодно.

Гершель поставил «эльдорадо» на своей стоянке, которая – он отметил это с удовлетворением – была заполнена почти до отказа, и пешком прошел полквартала до ресторана. Было 11.15 вечера.

Уолкер медленно бродил по Вест-Сайду, пытаясь понять, что же ему хочет сообщить Господь.

Он был уверен в том, что Господь хочет передать ему послание, но никак не мог его понять. Как всегда, он был недосягаем, невидим, неслышен. И тем не менее он был рядом. Вокруг и везде.

На то он и Господь. Уолкер отлично это понимал.

Ему сегодня был знак свыше. Джесс Аттер и его парни. Это было испытание. Вот такое же испытание выпало Иисусу в пустыне. Господь поставил на его пути препятствие, желая убедиться в его твердости и решительности.

Все они – евреи. Теперь Санни был уверен в этом. Все люди либо евреи, либо простофили. Дьяволы и ведьмы. Антихристы. Он должен поразить их огнем и болью. Он заставит их заплатить за свои деяния. Их руки в крови. В крови Христа-младенца. Да падет на их головы мщение Господне.