Убийца с крестом
Шрифт:
Под пристальным взглядом Голда Хоуи поднял глаза:
– Значит, ты не думаешь, что у меня получится придержать улики?
Голд пожал плечами.
– Ты ведь из нас двоих юрист, Хоуи. Но, судя по тому, что ты мне сообщил – как все это произошло, каким манером тебя повязали, – я думаю, что ты попался. Это был настоящий арест, без дураков. Просто классический.
Хоуи опять покачал головой.
– Боже мой!
Голд поставил ногу на крышку урны и принялся чистить туфлю бумажным полотенцем. Хоуи пробормотал что-то беззвучное. Некоторое время Голд продолжал полировать туфлю. Затем разогнулся и взглянул на него.
– Что?
Хоуи судорожно сглотнул слюну:
– Ты поможешь мне?
Голд неторопливо наклонился и принялся за другую туфлю.
– Забавно, Хоуи: ты просишь помощи у меня. Оч-чень забавно. – Голд был поглощен чисткой обуви. – Хотя ничуть не удивительно. Просто забавно. Но я готов поклясться, что тебе никогда и в голову не приходило, что в один прекрасный день придется обратиться за помощью ко мне. Правда ведь, Хоуи?
Хоуи молчал.
– Ох, едва ли тебе приходило такое в голову. Зато я помню, как сам предлагал тебе помощь, а ты чуть ли не рассмеялся мне в лицо. Помнишь?
Хоуи прятал глаза.
– Давай вспомним. Когда это было – в утро твоей свадьбы, так ведь? Я пришел к тебе и сказал – что я тебе сказал? Ах да: «Если я могу что-нибудь сделать для тебя, если могу чем-то помочь вам начать семейную жизнь, скажи мне, что тебе надо!» Помнишь? А ты мне что ответил? И как? Вот так ты мне ответил: «Джек, я думаю, что Стэнли и мой отец уже обо всем позаботились, так что расслабься – погуляешь на нашей свадьбе, хорошо?» Только что по голове меня не погладил, так ведь, Хоуи?
– Я прошу тебя сейчас, Джек. – Голос Хоуи упал почти до шепота.
– Ты сказал тогда: «Мой отец позаботится о нашем медовом месяце». По Европам катались, да? "А Стэнли отстегнул мне наличными на домик в городе, так что я даже не знаю, чем ты можешь быть мне полезен!" Ты примерно так мне сказал, а, Хоуи?
Голд критически осмотрел свою туфлю, плюнул на бумажное полотенце и вновь принялся наводить блеск.
– Джек... – начал Хоуи.
– Что ж ты опять к ним не сходишь, чтобы они помогли тебе сейчас, зятек? Попробуй сходи. – Голд выпрямился и смерил Хоуи сердитым взглядом. – Сказать, почему ты не идешь к ним? Ты не хочешь, чтобы все эти твои чистенькие родственнички узнали, что ты натворил. Так ведь, деляга? Ты боишься, что они узнают, кто ты таков на самом деле. И поэтому ты приходишь ко мне, просишь меня убрать за тобой дерьмо!
– Джек, ну, пожалуйста. Это очень нелегко.
– Ты совершенно прав, это будет вовсе не легко. Это обойдется в кругленькую сумму...
– Деньги я как-нибудь раздобуду.
– Понадобятся больше связи.
– Я понимаю это.
– И даже при этих условиях дело рисковое.
– Это ясно.
– И все-таки это можно сделать – если знать нужных людей.
– Поэтому-то я тебя и прошу, Джек.
Некоторое время Голд молчал. Он вымыл руки, вытер их о новое полотенце. Использованное швырнул в металлический контейнер. Повернулся к Хоуи.
– Ну, ладно, хватит. Можешь забыть обо всем этом. Я позабочусь о твоих делишках. Иди, развлекись на вечеринке.
Хоуи не мог поверить. «Мой отец позаботился о нашем медовом месяце». По Европам катались, да?
– Как, и все? Неужели это так просто?
– Для меня – да. Это из тех дел, которые под силу только мне.
– Сколько денег тебе нужно? Когда?
– Я же сказал, что позабочусь об этом.
– Джек, я же знаю, что это будет очень недешево!
– Ты ничего не знаешь, зять. Это свадебный подарок моей дочери. Тот самый, что ты не захотел принять три года назад. Такой подарок тебе не смогут преподнести даже знаменитый доктор Марковиц со своей супругой. И испортить не смогут. Так что иди гуляй. Я обо всем позабочусь.
– Джек, я прямо не знаю, как благодарить тебя! – Хоуи взял Голда за рукав, но тот стряхнул его руку.
– Пойми одну вещь, советник. Я делаю это ради Уэнди. А ты для меня всего лишь кусок дрека [50] , зарвавшийся нью-йоркский пижон. Если бы ты подыхал от жажды, я даже мочи пожалел бы для тебя. Так что благодари Уэнди и малыша! Понял?
Хоуи помрачнел, его рот – губы, сжатые в тугую белую нитку, – резко выделялся в бороде.
50
Дрек – дерьмо (идиш).
– И еще одно: со всем этим кокаиновым дерьмом кончено. С этой минуты и навсегда! Один раз ты уже оступился, бубеле, а это ровно на один раз больше, чем со мной позволено. По крайней мере для большинства.
– Кончено.
– Я больше не желаю слышать ни единого слова о тебе в связи с наркотиками. И начиная с сегодняшнего дня я буду слушать очень внимательно. Ушей у меня везде много.
– С этим покончено, Джек. Навсегда. Эмес! [51]
51
Эмес – правда (ашкеназ. иврит).
– Смотри мне!
– Клянусь тебе. Клянусь жизнью своего сына! Клянусь Господу своей десницей!
Голд пристально посмотрел на него. Вынув изо рта сигару, он слегка ткнул ею Хоуи в грудь.
– Береги мою дочь! – выпалил он. – И внука моего.
– Джек. Джек, Джек... – Улыбаясь, Хоуи качал головой.
Голд воздел руки ладонями вверх.
– Больше я тебе ничего не скажу. – Он развернулся, как будто собираясь уходить. Хоуи опять потянулся к его рукаву.
– Благодарю тебя. Джек! – Он протянул руку. Голд взглянул на нее с сомнением.
– Ну, Джек! Неужели ты не пожмешь мне руку?
После секундного колебания Голд пожал руку Хоуи.
– Пойдем отсюда. А то мы весь праздник в сортире провели.
– Да, мне вот заскочить надо, – сказал Хоуи. – Через минуту спущусь.
Голд взглянул на него.
– Мы же здесь целый час торчим. Чего это тебе так внезапно приспичило?
Хоуи смущенно улыбнулся.
– А у меня ничего не получается, когда кто-нибудь рядом.
Голд толкнул дверь.
– Ну, в таком случае в тюрягу тебе противопоказано попадать.