Чтение онлайн

Они были уже у лифта. Замора нажал кнопку.

– Далее, свяжитесь с начальниками тюрем Сан-Квентин и Чино. Сошлитесь на меня. Пусть выложат все, что знают, об «Арийском братстве» и прочих бандах; намекните, что кое-кто из их постояльцев мог бы избежать приговора, если благоразумно согласится снабдить нас нужной информацией.

– Неужели можно что-нибудь узнать, находясь за решеткой? – спросил Замора.

– Вполне. Зачастую там знают гораздо больше, чем на воле. Половина этих группировок зарождалась в тюрягах.

Двери лифта медленно открылись. Голд и Замора вошли в пустую кабину.

– Если это не сработает, составим список в алфавитном порядке, – продолжал Голд, – сорвется и здесь – пройдемся по телефонному справочнику. Кто-нибудь да заложит нашего красавчика.

Двери начали закрываться, но Мэдисон успел вклиниться между ними, и двери, дернувшись, разъехались снова.

– А как быть с прессой? – не отставал он.

– Возьмите это на себя, Долли. Скажите, что мы лезем из кожи вон, что преступник будет пойман в ближайшее время, – словом, лепите чернуху, нагоняйте туману – не мне вас учить.

Мэдисон, продолжая держать дверцы, оглянулся по сторонам и шепотом спросил:

– А куда вы собрались? Можно с вами?

– Имеем мы право поесть? Но нам никак нельзя идти вместе.

– Но почему?

– Кто же будет отвечать репортерам?!

– О, тогда конечно!

Голд легонько тронул Мэдисона, и тот дернулся, как от ожога. Дверцы почти закрылись, но он опять просунул руку, и они снова поехали назад.

– Долли! – прорычал Голд.

– Я все же возьму образцы краски на анализ. Никто не знает, как обернется дело.

– Вы-то уж точно не знаете, – заметил Голд, надавливая на кнопку «двери закрываются».

– А где вы собираетесь обедать? Может быть, мне придется связаться с вами.

– Мы вам позвоним. – Дверцы наконец сомкнулись.

Мэдисон продолжал еще что-то кричать вслед, его слова эхом отдавались в шахте.

– Не забудьте сообщить номер... – Голос наконец затих.

Голд с Заморой молча проехали несколько этажей, потом переглянулись и хором сказали:

– Естественно, черт его дери.

Ферфакс-авеню дымилась – в прямом и переносном смысле. Над улицей висело зловонное марево, больше всего напоминавшее ядовитый банный пар. Не было ни намека на ветерок. Перед многочисленными магазинчиками – мясными лавочками, где торговали кошерным, кондитерскими – группками стояли старики и, яростно жестикулируя, что-то горячо обсуждали. Воздух был наэлектризован ощущением надвигающейся опасности, как бывает там, где ожидают стихийное бедствие – ураган, наводнение или лесной пожар. Жители высыпали на улицу, чтобы подбодрить друг друга. То там, то тут мелькали голубые рубашки и синие береты ребят из Еврейского вооруженного сопротивления. Один из них узнал Голда и помахал сжатым кулаком, когда они проходили мимо.

В «Деликатесной» Гершеля было прохладно и чисто. Она казалась благословенным приютом, особенно после изнуряющего уличного зноя. В застекленной витрине неподалеку от входа были выложены кондитерские изделия, соленое мясо, копченый язык, всевозможные сорта сыра, маринованная спаржа. Выпечка наполняла помещение густым сладким ароматом ржаной коврижки и настоящего пумперникеля, имбирных пряников, пирожков с луком. Из кухни вкусно пахло маслом, яичницей, подсушенным хлебом. Помещение – просторное, обжитое – было пропитано устоявшимся запахом хорошей еды. Панели над нишами были увешаны фотографиями знаменитых звезд шоу-бизнеса тридцатых, сороковых, пятидесятых годов. Эдди Кантор, Эл Джолсон, Бернс и Эллан, Пикфорд и Фэрбенкс, Арнатц и Болл – все они работали на телевидении или киностудиях, располагавшихся по соседству, в нескольких кварталах отсюда, в Голливуде, и были завсегдатаями этого круглосуточно открытого ресторанчика. С ним соседствовали увеличенные снимки рок-звезд шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых – портреты новых посетителей «Деликатесной».

– Джек, – окликнул Гершель Голда из-за стойки, вытирая руки полотенцем, – привет, как дела?

Они пожали друг другу руки непосредственно над индейкой, приготовленной на болонский манер.

– Я слушал радио. Когда ты наконец изловишь этого убийцу? Когда этот поц перестанет отравлять людям жизнь?

– Скоро, Гершель. Правда, скоро. Познакомься, мой новый помощник Шон Замора.

– Здравствуйте, мистер Гусман.

– Просто Гершель. Меня все так зовут. Джек, так это твой напарник! Такой юный! Слушай, сынок, делай все, как велит тебе Джек Голд, – точно останешься в живых. Он тебя многому научит. Только не бери у него уроков по части виски.

Они засмеялись.

– Я здесь подрабатывал еще ребенком, у Гершеля-большого, Гершеля-отца, – вспоминал Голд. – Я учился в школе напротив, а после уроков приходил сюда. Убирал со столов, мыл посуду. Двадцать пять центов в час.

– И ливерных обрезков, сколько мог стянуть.

– Ты и это помнишь?

– Еще бы! Мы же объедались ими вместе.

Мужчины снова рассмеялись.

– Что хотите покушать? Я сам приготовлю.

Трое помощников Гершеля быстро выполняли заказы, ибо народу по обеденному времени было полно.

– Два пастрами, исключительно постных...

– Непременно.

– ...на ржаной лепешке. Можно на большой.

– Все сделаем в лучшем виде.

– И хорошенько добавь горчицы.

– А как же без этого! Что будете пить?

– Два «Доктора Брауна» с содовой.

Делая сандвичи, Гершель приговаривал:

– Та убитая женщина, которая держала кафе на Пико. Я сам ее не знал, только слышал от посетителей. Хорошая была женщина. Она подкармливала начинающих адвокатов, вроде того как мой отец – безработных актеров. Ее все любили.

– Да, я знаю.

– Она была в лагерях. Но выжила.

– Это я тоже слышал.

– Ты правда надеешься быстро расправиться с этим типом?

– Так быстро, как только смогу, Гершель.

– Вот и я говорю, чем скорее, тем лучше. Может, его приговорят к электрическому стулу. Я сорок лет голосовал за демократов, даже сорок пять. Но довольно, сказал я себе. Республиканцы опять ввели электрический стул, и я с ними согласен. Око за око, вот мой закон. Будь это так, куда больше честных людей могли бы спокойно ходить по улице. На прошлой неделе зашла вполне приличная женщина – купить дюжину бубликов. Стоило ей выйти за дверь, как к ней подскочил какой-то цветной и сорвал с шеи золотую цепочку. Да еще хорошенько ее избил. В больнице пришлось наложить восемнадцать швов – здесь, за углом, ты помнишь. Нет, верните электрический стул, вот что я вам скажу. Пастрами готовы.