Чтение онлайн

Но как раз такие мысли отец Воллет и счел бы самыми чудовищными. Рожденный грешницей, в грехе, от омерзительной ночной твари не может думать о себе так, как думают о себе люди, появившиеся на свет в законном браке, знающие своих отца и мать. Он обязан осознавать свою безмерную греховность. Иначе... иначе зло одержало верх над его душой и она обречена на вечные муки.

Противоречия... От них голова кругом идет.

"Мне не веришь, того спроси, кто больше доверия вызывает". Так сказал Талвеон. А кто вызывает доверие? Вот это бы еще подсказал узник. Разве что... Нет, это уже окончательное безумие. Ну да... Но разве есть какой-то другой вариант?

***

Пообедав, Ярла поднялась в свою комнату и собралась углубиться в чтение отчетов стражи об убийствах. Но ее отвлекла Саулина. Постучалась и, воспользовавшись тем, что Ярла на ключ не заперлась, кудрявую свою голову в комнату просунула:

– Госпожа Бирг... Ой, то есть, не гос... То есть, Ярла, там вас посетитель один спрашивает.

Что еще за посетитель? Ярла не ждала никого. Неужели уже от Герена какие известия? Или кто-то из свидетелей новую подробность вспомнил да рассказать решил? А ну как на пользу делу пойдет?

Вот только вид у Саулины озадаченный. С чего бы?

– Что за посетитель?
– уточнила Ярла.

– Двухбережный брат, - понизив зачем-то голос, сказала Саулина. И добавила, хихикнув по-глупому: - молодой такой...

Ярла плечами пожала: ну какие у нее дела могут быть с двухбережниками? С другой стороны - мало ли... Да и отказывать им, с порога гнать, пожалуй, не следует.

– Пускай проходит.

Появился "посетитель". Ярла тут же его узнала - еще бы не узнать. Утренний, из городского совета, молодой спутник того, который по левую руку от герцога сидел.

– Здравствуйте, - поклонившись и комкая зачем-то правой рукой левый рукав своей рясы, сказал двухбережник.

Ярла ответила кивком - может, не слишком учтивым.

Двухбережник неловко переминался с ноги на ногу на пороге. Вид у него был растерянный. В конце концов Ярле даже жалко его стало. Жалко?.. Вот еще новость.

– Садитесь, - указала она на стул.

Поблагодарив, гость уселся, но никакого продолжения не последовало, если не считать продолжением то, что он по-прежнему комкал свой рукав. Что за недотепу принесло? Ярла не знала, сердиться ей или смеяться.

– Раз уж это вы ко мне пришли, полагаю, и разговор начать должны вы. Что у вас за дело? Если у вас есть дело...

– Да, - закивал двухбережник, - дело... точнее, вопрос...
– и снова замолчал.

Ярла почувствовала раздражение.

– А я думала, вы, святые братья, не жалуете убийц. Даже убийц ночных тварей. И никаких вопросов у вас к нам быть не может.

Говорить так с двухбережником, пусть и недотепистым с виду, неосмотрительно и рискованно. Но очень уж не любила Ярла ситуаций, в которых трудно сразу решить для себя, как относиться к человеку. С одной стороны - он носит рясу и, как видно, умом не блещет. С другой - в нем есть то, чего нельзя не оценить, чему нельзя не удивиться по-хорошему и не порадоваться.

Теперь Ярла смотрела на него не вскользь, а прямо, пристально, и еще яснее видела то, что заметила утром, в советном доме. Свет... Не абсолютный, конечно, потому что не бывает в людях ни абсолютного света, ни абсолютной тьмы. Но ясный намек на чистое пламенное сияния, которое, разгоревшись, способно смыть, преодолеть все побуждения к недоброму, все алчные и злые мысли. Возможно, впервые в жизни Ярла встретила человека, в котором "светлота" была столь явной. В глазах видуна такой человек неминуемо выглядит необычным - пусть даже у него почти детское, да к тому же нерешительное лицо, серые глаза и золотистые волосы, какие бывают у сотен, у тысяч других людей. Но на всем этом лежит отблеск внутреннего света, способный преобразить и более заурядные, чем у него, черты.

Ярла выругалась мысленно и заставила себя переключить внимание с видуньего восприятия на обычное зрение. Как всегда, это удалось лишь отчасти - видун постоянно смотрит и глазами, и своим внутренним чутьем. Но все-таки когда нарочно заставляешь себя сосредоточиться на одном из двух "зрений", другое как бы на второй план отодвигается.

Ярла предпочла бы видеть то, что угадала в своем госте, в ком угодно другом, кроме двухбережника. Но с действительностью не поспоришь: перед ней был тот, кто был. Поэтому она и приказала себе смотреть на него в большей степени обычным взглядом. Еще не хватало впасть в восторги: какой же этот святой брат святой!..

– Я думаю, отец Воллет, говоря так, не хотел вас оскорбить, - выдал наконец более-менее осмысленную фразу двухбережник.
– Он только объяснял мне...

– Не будем разбираться в его побуждениях. Мне до них дела нет.

– Меня зовут Лорк, - не слишком логично продолжил гость.

Ярла не сдержалась, хмыкнула. Ничего не скажешь, подходящее имечко. Но от высказываний на этот счет удержалась.

– Как зовут меня, вам, думаю, известно, так что представляться не буду. Как вы меня нашли?
– пользуясь тем, что дела своего Лорк так и не изложил, задала Ярла праздный вопрос.

– В стражничьей управе спросил.

Что ж, на логичные поступки он все-таки способен. Но что ему от нее нужно? Как будто с духом собирается, чтобы продолжить разговор. С чего бы? И связано ли это как-то с делом, по которому ее в Лоретт пригласили?

Но Лорк сказал такое, чего Ярла уж никак услышать не ожидала.

– Госпожа Бирг, сумеречные охотники о разных ночных тварях больше всех знают. Скажите, может быть такое, что человек - сын... То есть, может быть, что отец человека - один из тех злых духов, на которых вы охотитесь?

Ничего себе вопрос. И от кого? Уж кому-кому, а двухбережникам положено заранее ответы на такие вопросы знать. Свои ответы. Их ответ - конечно, может. Так почему тогда он спрашивает? Тут причина, пожалуй, одна возможна... Его это волнует больше, чем должно бы, и известный ответ он не желает просто на веру принять. А почему больше, чем должно? Потому что его самого касается?..

В Ярле боролись противоречия. Одним из них было благоразумие, которое подсказывало, что надо непонимающе улыбнуться и ответить что-нибудь вроде: "Ну вы же сами знаете, святой брат. Двухбережная вера все объясняет..." Так чего она медлит? Ну как - чего... а другое-то противоречие... Желание сказать правду? Невольная симпатия, которую не может не вызвать такой человек? Или что-то воде жалости... которую тоже не может не вызвать такой человек, по крайней мере в нынешнем своем растерянном состоянии.