Чтение онлайн

С этого дня началась для него военная жизнь, и с этого же дня начались его страдания. При расчете он дважды не смог назвать своего номера, а в третий раз получил зуботычину. Его особым способом обучали строевому шагу: привязывали ремни к ногам, и шедший впереди бывалый солдат дергал поочередно за эти ремни.

В наказание его часто заставляли бегать, и он, никогда не знавший усталости, теперь, едва добравшись до постели, засыпал как убитый.

Младшего брата продержали под арестом два месяца. Его должны были выпустить в одно из воскресений, и каждый день старший брат по пальцам подсчитывал, сколько еще осталось до освобождения.

В тот день он пожертвовал причитавшимся ему увольнением из части и с самого утра нетерпеливо ждал встречи с братом.

Под вечер он увидел, как брат выходит из комнаты командира роты. Голова его была опущена, настроение, видно, подавленное. Под мышкой он нес солдатскую форму, на затылке торчала серая военная фуражка. Он отправился прямо в храм. Старший брат хотел было его окликнуть, но нерешительно почесал в затылке и, вздохнув, молча пошел вслед за ним.

Во дворе они вместе сели на ступеньки лестницы. Оттуда был виден крохотный палисадничек, заросший дикорастущими деревьями и густой травой. С маленького зеленого прудика то и дело доносилось кваканье лягушек.

Много времени протекло в молчании. Потом старший брат стал завязывать шнурки у своих соломенных сандалий и украдкой взглянул на брата.

– Тебя выпустили? – робко спросил он.

Молодой врач молчал, подперев голову руками. Старший брат, словно разговаривая сам с собой, вздохнул:

– Что поделаешь? Не повезло!

– Я убегу! – Юноша неожиданно резко вскинул голову.

– Даже не думай об этом! – Старший брат с опаской огляделся. – Убежишь? Легко сказать. Месяц назад из десяти бежавших спаслось только трое. Ты бы видел, как с ними расправились. Хуже, чем с ворами!

Он пододвинулся к брату вплотную:

– Забудь об этом! Лучше потерпеть!

– Потерпеть? Тебе можно! У тебя и детей нет, и жена померла… А мне?

– Не говори так! Разве я не тоскую по дому? Мне еще трудней, чем тебе. Если бы легко было бежать… Ты не знаешь, что мне пришлось здесь перенести. Правду говорят, что с солдата семь шкур сдирают!

– Значит, ты советуешь мне служить?!

– Я?… Я советую? Поступай как знаешь, не мое дело!

Врач ехидно улыбнулся.

– Сейчас, конечно, не твое дело! – с ненавистью произнес он.

– Чего ты от меня хочешь? – Сердце старшего брата сжалось до боли, у него перехватило дыхание. – Хорошо, я уйду вместе с тобой! – воскликнул он. – Согласен? Я знаю, ты считаешь, что попал сюда из-за меня.

Долгое время оба молчали. Наконец старший брат произнес сдавленным голосом:

– Ладно, убежим вместе.

Он опустил глаза, словно провинился в чем-то, и замолчал.

С этого дня он потерял покой. За последние две недели молодой врач дважды тайком советовался с ним, как совершить побег. Он просто не выдерживал взгляд брата, который требовал от него решимости, и когда тот к нему подходил, по всему его телу пробегала дрожь. Ему казалось, что начальство проникло в их тайну и все время следит за ними.

Однажды под вечер на плацу младший брат подошел к нему.

– Подожди меня в зале бога богатства… – бросил он.

– Ладно, – ответил старший брат.

– Иди мимо конюшни…

– На нас смотрит командир роты. – В глазах старшего брата отразился испуг.

Он долго колебался, прежде чем отправиться к месту встречи. Когда младший брат выкладывал ему свои соображения, он невольно прислушивался к биению собственного сердца и к звукам сумеречного вечера, так пугавшим его. Глаза его все время были опущены вниз, пальцы нервно теребили пуговицу, словно он стоял перед отчитывавшим его начальником. Он машинально поддакивал, пока брат не обнаружил его растерянности.

Молодой человек испытующе поглядел на него и спросил:

– Ты почему рта не открываешь? Боишься?

Старший брат опустил голову.

– Трусишь? Говори! Никто тебя не съест!

– Боюсь, – неожиданно признался он, и голос его задрожал. – Нас могут схватить. Лучше терпеть. Я знаю, во всем виноват я один…

Молодой врач затрясся от злости.

– Недаром все считают тебя ничтожеством.

Он бросил на брата злобный взгляд и выскочил из храма.

Старший брат остался один в темноте. Он стоял, тупо уставившись в пространство, потом вздохнул и закрыл лицо ладонями. Он горевал о своей участи и беспокоился за брата. Больше он не осмеливался думать о побеге и боялся подойти к брату. С этой ночи тот относился к нему очень холодно.

Старшему брату было стыдно. Сталкиваясь с юношей, он невольно опускал глаза, точно и вправду в чем-то провинился. Он совершенно потерял покой, так как хорошо знал настойчивость брата: что скажет, то и сделает.

Прошел месяц. Рота снова недосчиталась нескольких завербованных, однако молодой врач по-прежнему появлялся на плацу, на песчаной дамбе. Старший брат немного успокоился, и сейчас его угнетали лишь придирки и побои начальства.

Это произошло в субботу. В тот день солнце ярко светило. После завтрака солдаты отправились к реке стирать белье: хорошая погода здесь выпадала редко, да и офицеры орали, что солдатская одежда сильно пропахла потом.

Старший брат выстирал свое белье и разложил его на песке сушиться, придавив камнем, а сам, скрестив руки на груди, направился в близлежащую рощицу. Только он присел на камень, как к нему подошел обнаженный по пояс брат. Это было впервые за целый месяц. Молодой человек вздохнул и присел рядом. Братья долго молчали.

Наконец старший робко кашлянул и уставился на носки сандалий.

– Теперь ты смирился? – Он поднял голову и взглянул на юношу. – Я слышал, пойманных дезертиров будут расстреливать.

– Разве это хуже, чем быть солдатом? Лучше пулю слопать или с голоду сдохнуть!

Старший брат от изумления разинул рот. Юноша высыпал песок, который держал на ладони, и встал:

– Я твердо решил бежать.

– Что ты!

– А почему я должен мучиться? Сдохнешь, так и не помолятся!

Старший брат стоял на своем. Поднявшись, он с мольбой проговорил:

– Послушайся моего совета!

Неожиданно оба заметили офицера и замолчали.

Тревожно было на сердце у старшего брата. Он решил во что бы то ни стало отговорить брата от побега. Он остерегался, но всюду встречался с наблюдавшими за ним глазами и никак не мог выбрать случая поговорить с братом. Ночью он плохо спал: страх не давал покоя.