Чтение онлайн

Вам когда-нибудь приходилось ночевать в джунглях? Или в сибирской тайге? Удовольствие то еще. Днем никто особенно не замечает, что джунгли живые. Птички поют, насекомые стрекочут, где-то вдали рычат звери, под ногами шипят змеи, но это воспринимается как само собой разумеющееся. Ведь днем и человек живет, двигается, издает звуки. Но ночь не время людей. И даже не время большинства зверей. Львиная часть животного мира тоже укладываются ко сну, тоже идет на встречу с песочным человечком. Но для кого-то жизнь начинается только вот сейчас.

Партизан сидел почти на верхушке дерева, спрятанный меж лиан. Из веток он соорудил что-то вроде гамака и теперь разлегся, покуривая советские папиросы, и прикрывая огонек ладонью. Рядом на ветке висит винтовка, фляга с водой и сухпай, тоже светского образца. В сетчатой сумке несколько банок тушенки, сгущенка и обглоданная краюха хлеба. Открыв металлическую коробочку для окурков, партизан очень аккуратно загасил в ней бычок и закрыл. Ночной мир вокруг голосил что-то, но он уже давно привык к буйству природы, привык к какофонии зверей, привык к запахам гниющего болота. Где-то на севере всплыл воздушный пузырь и над джунглями прокатился протяжный вой болота. Поначалу именно эти звуки пугали больше всего, но теперь уже приелись и даже стали какими-то родными. Уже месяц он партизанит здесь, и теперь даже начал сомневаться, а сможет ли он уснуть в тишине хижины?

В ухе зажужжало, заученным жестом рука отогнала москита. Потом он залез во внутренний карман кителя и извлек мазь от насекомых. Ее резкий противный запах тоже приелся очень давно. Вдруг, краем глаза он заметил вспышку справа, а потом донесся звук выстрела. Он приподнялся, а рука потянулась к винтовке. Нет, может быть это просто обман зрения. На болотах иногда вспыхивают газы, а уж про звук выстрела вообще можно промолчать. Те же газы, порой, порождают такое звучание, что кажется, будто слышишь человеческие голоса, или рев медведей, почти как в советском цирке. А выстрел, что выстрел? Он может быть и настоящий. Все-таки война. А может, сидящий в той стороне соратник, имени которого повстанец не знал, напился и случайно нажал на спуск?

Приглядевшись, и не увидев ничего подозрительного, он повесил винтовку обратно и снова принял горизонтальное положение. Глаза закрывались сами собой, он с радостью позволил дреме схватить себя за шиворот и потащить в сон. Он уже почти уснул, уже первое сновидение замаячило, стирая реальный мир, но где-то слева опять раздался звук выстрела. Только теперь отчетливей и даже ближе. Или опять показалось? Да, наверное, показалось. Партизан присел, осмотрел ночные джунгли и снова рухнул на гамак из лиан. Ноздри защекотали запахи гниения, но он не обратил на них внимания. И снова резкий звук вырвал его из сна. Третий по счету выстрел, теперь тоже слева, но дальше. Стряхивая с себя сон, он присел, достал из брючного кармана бумажный сверток. В старую газету он завернул растворимый кофе. Осторожно развернув, засыпал пригоршню в рот и запил водой из фляги. Сонливость отступила, зато во рту будто насрали коты. Снова выстрел. Нет, что-то с этим не так. Может американцы решили сделать ночную вылазку? Да нет, невозможно пройти по этим болотам ночью, не напоровшись ни на одну мину. Да и глупо это — очень опасно. Даже сам партизан не рискнул бы шляться в темноте. Во-первых, из-за трясин, но даже не это самое опасное. По ночам охотятся болотные змеи, а они очень ядовиты. Даже сидя на дереве, он иногда слышал, как они копошатся внизу. И еще много-много различных сюрпризов ожидают сумасшедшего, решившего прогуляться здесь ночью. Эти мысли прервал очередной выстрел…

Кофе из газеты перекочевал в рот полностью, правда, теперь чтобы успокоить нервы. Сон давно ушел, или даже убежал на несколько километров. Уже почти два часа партизан крепко сжимал винтовку в потных ладонях и считал выстрелы. И больше не сомневался — на болоте идет бой. А где-то в душе копошилась другая версия, но пока мозг не хотел принимать ее всерьез. На болоте идет убийство. Выстрел! Шестьсот двадцать пятый. Раздался с востока, в десяти, примерно, километрах от его точки. В темной ночи из-за деревьев он не увидел вспышки, но уже восемь раз вдали мелькало что-то. Партизан не знал точного количества людей, сидевших в засадах, но где-то около тысячи. А уже шестьсот двадцать пять выстрелов…

Наверное, проклятые американцы решились-таки на ночную вылазку. Но как они нашли засады? В ночи, да еще на болоте, это почти невозможно. Да что там почти — это невозможно! Нереально! Но выстрелы продолжали доноситься.

Ночь медленно уступала дню. Вот уже на востоке небо приобрело оттенки голубого, наступили сумерки. Глаза партизана прошили сотни мельчайших красных прожилок, а винтовка дрожала в руках. Тысяча сто двадцать пять выстрелов он насчитал за пять часов. И последние раздавались совсем неподалеку. Сегодняшней ночью партизан успел не только вспомнить счет до тысячи, но передумал кучу различных вещей. Волны страха летали меж мыслей, и он принял твердое решение — как только рассветет, вон отсюда. Пошли они в задницу эти партизанства! Сегодня ночью он почувствовал, сама смерть ходит рядом, и она только чудом не заглянула к нему на дерево. И как только стало достаточно светло, он полез вниз.

Дрожащие руки едва держались за лианы, винтовка спадала с плеча, он очень боялся сорваться и сломать шею. Ему казалось, если он сможет спустится, сможет встать на зыбкую почву болот, все обойдется. Он уедет в столицу, устроится на грязную, но безопасную работу, начнет подыскивать жену. Хватит с него болот и смутных намеков русских, что если они продержат этот район достаточно долго, им всем обеспечено светлое безбедное будущее. Ночью он услышал и почувствовал, какое будущее ему уготовано. Нет, вон, вон отсюда и подальше. Но когда до земли оставалось всего ничего и он приготовился спрыгнуть, на болте появилась фигура.

Широкоплечий седовласый мужик лет сорока шел по кочкам и казался нереальным. Слишком чистый, слишком аккуратный, ни пятнышка на черном костюме. За плечами худой рюкзак, а в руке пистолет. И он шел к партизану.

Из-за лиан мужчина не должен его разглядеть, к тому же тело партизана находится с противоположной стороны ствола, но почему-то снайпер не сомневался — седой идет к нему. Медленно и аккуратно он начал снимать с плеча винтовку. Балансируя на ветке, стараясь не упасть, он кое-как опер винтовку о сук и попробовал направить на мужика в черном костюме. Но пока партизан проводил эти манипуляции, он допустил одну серьезную ошибку — выпустил незнакомца из виду. И когда не увидел его над мушкой винтовки, волосы встали дыбом. Куда он делся? Вокруг джунгли, да, но как раз в том месте ровное плато. Прошло не больше пятнадцати секунд, а его уже и след простыл. Может, спрятался за кочку? Или утонул? Тоже нет, болото не могло поглотить его так быстро и спрятаться негде. Но тогда где он, черт подери?

— Парень, тебе помочь спуститься? — раздался внизу спокойный голос.

Партизан повернулся, резко теряя равновесие, и полетел к земле. Последнее что он увидел — ствол направленного на него пистолета. А потом из круглой дырочки вылетела пуля и вошла ему точно промеж глаз. На почву упал уже труп.

Седовласый мужчина прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. Болотные запахи, пороховой дым, кисловатый запах предсмертного пота.

— Этот последний — прошептал Скорпион, поправил рюкзак, в котором осталось не больше сотни патронов, и пошел к лагерю.

— Даже не верится, что ты их спугнул, — сказал Майк, старательно перепрыгивая с кочки на кочку.

— Не думаю, что они ушли далеко, но оружие ты перевезти сможешь, — ответил Скорпион. Он тоже прыгал по кочкам, но делал это куда изящнее майора.

— А почему мы не взяли солдат? — спросил Джейк, бредущий в хвосте.

— Там десять ящиков прессованной марихуаны, — ответил Скорпион. — Не думаю, что разумно доверять ее уничтожение солдатам.