Чтение онлайн

Убийца достиг своей цели при относительно малом риске. Зачем ему еще трупы?

– Вы утверждаете, что после этих четырех убийств в Забегово воцарится покой?

– Я в этом абсолютно уверена. Тем более что преступник имеет идеальное «оправдание» для прекращения своих действий.

– Какое?

– Он дошел до буквы «Е». Фамилий на эту букву в городе немного, и все лица с такими фамилиями получили милицейскую охрану. Общественность охотно объяснит прекращение активности преступника тем, что он испугался и по крайней мере на время оставил город в покое. А ведь подлинный маньяк, каковым считают преступника даже в этом кабинете, не запятнает своей репутации пропуском хотя бы одной буквы алфавита.

– Вы полагаете, – ядовитым тоном спросил комендант, – что все меры предосторожности, которые я предпринял, совершенно бессмысленны? Так?

Поручник Барбара Шливиньска смешалась:

– Этого я не говорила…

– Но это явно следует из вашего утверждения, что убийств больше не будет. Разве не так?

– Я убеждена, не будет, – твердо сказала девушка. – Но в таком деле, как это, осторожность никогда не помешает. Вот почему я также считаю, что меры гражданина майора правильны и должны осуществляться…

– Хорошо, хоть это вы нам разрешили… – прервал Зайончковский.

– Но, – Шливиньска закончила начатую мысль, – эти меры не ведут к поимке преступника.

– А что, по-вашему, ведет к ней?

– Только очень тщательное и правильное следствие. Расследование каждого убийства в отдельности и всех вместе. Это единственный способ ухватить нить, которая в конечном счете поможет распутать весь клубок.

– По вашему мнению, следствие было проведено плохо? – Майор так и кипел от злости.

– К сожалению, – девушка печально наклонила голову, – плохо. А может быть, не столько плохо, сколько поверхностно. Это касается прежде всего двух первых случаев, потому что ошибки в двух остальных были логическим результатом ложного предположения о том, что убийства – дело рук сумасшедшего.

– И какие же ошибки мы совершили? – Капитан Полещук почувствовал себя задетым острой критикой ченстоховки.

– Дело действительно очень трудное. – Пани поручник изо всех сил старалась смягчить возникшее напряжение. – Однако следствие было слишком поверхностным. Ни в одном из четырех случаев не пытались ответить на основной вопрос, известный еще в римском праве: кто имеет от этого выгоду? Что мы знаем о двух первых жертвах? По существу, ничего. Молодой хулиган, скользящий по жизни на грани преступления, и старушка, торгующая самогонкой или водкой. Установлены некоторые контакты этих людей. И все. Мы не знаем ни их прошлого, ни характера. Среда, в какой они вращались, окинута беглым взглядом и то лишь под одним углом зрения: быстрее обнаружить того, кого можно заподозрить в совершении убийства. Допускаю, что в обычных случаях такой работы достаточно. Но не в этом сложном деле.

– Ну, нам и досталось, – рассмеялся капитан Полещук, которому понравились страсть и искренность пани поручник, не побоявшейся сказать в глаза начальнику и другим, что она думает о них и их работе. – Ох, и перец же ты, Бася!

– Не будь сладким, – парировала девушка, – а то слижут. Не знаешь такую поговорку?

– Продолжайте. – Майор старался сохранять беспристрастность.

– По-моему, нужно начать сначала. Как говорится, с «А».

– Согласен. С Адамяка. – Поручник Стефаньский был относительно мало заинтересован «алфавитным убийцей», поэтому он не нервничал и пребывал в хорошем настроении.

– Именно с Адамяка, но не забывая и о трех следующих жертвах. На том, что у нас есть в деле, можно поставить крест и начать следствие с нуля. Нужно тщательно изучить этих людей. Изучить их прошлое, характеры, раскрыть самые сокровенные их тайны.

– Что нам это даст? Мы не пишем психологический роман, а проводим следствие по делу о четырех убийствах.

– Я никогда об этом не забывала. Глубоко изучив жертвы, мы наверняка откроем какие-нибудь особенности в их биографии. Это может стать отправной точкой для выяснения причины убийств. Необходимо также попытаться изучить личность убийцы. Из имеющихся фактов уже сейчас можно сделать некоторые уверенные выводы о его личности.

– Интересно, – буркнул майор.

– Да-да, гражданин майор. – Шливиньска не давала сбить себя с толку. – Я могу охарактеризовать преступника как человека хладнокровного и жестокого, который для достижения своих целей не колеблется идти по трупам. Ради убийства одного он спокойно убил еще троих совершенно случайных людей. Я уверена, что этот человек не впервые лишает кого-то жизни. Он – убийца-рецидивист.

– Браво! – Стефаньский доброжелательно улыбнулся коллеге.

– Кроме того, этот человек, вероятно, был сильно обижен – в действительности или в воображении – на одну из жертв и вынашивал в душе мысль о мести. Прошу отметить, что ни в одном из случаев преступник даже не пытался имитировать грабеж и материальную заинтересованность. Поэтому с полной уверенностью можно сказать, что мотивом преступления является месть.

– Или любовь, – ввернул подпоручник Жешотко.

– Любовь могла бы быть таким мотивом, если бы не тот факт, что одной из жертв является семидесятилетняя старушка.

– С любовью никогда ничего не известно, – добавил поручник Стефаньский. – Может, это какой-нибудь любовник, которому отказали много лет назад…

Все рассмеялись. Поручнику удалось достичь своей цели. Даже майор слегка усмехнулся.

– Боюсь, – сказал он, – что такое следствие, о котором говорит новая коллега, в наших условиях очень затруднено и даже невыполнимо. У нас мало людей, никакой помощи сверху мы не получили.

– Естественно, для вас, городской милиции, такое следствие невыполнимо. Мужчины для этого не слишком умны, у них нет интуиции. Здесь необходимы утонченность и чутье женщины. Чтобы отличить правду от лжи, доброжелательность от неприязни и от попыток ввести следствие в заблуждение. Мужчины слишком толстокожи, чтобы почувствовать остроту ситуации, понять ее и сделать конкретные выводы.

– Ну, нам и досталось! – Стефаньский веселился все больше.

Другие участники совещания никак не могли решить, отнестись ли к словам девушки серьезно и оскорбиться или тоже счесть все это шуткой и отреагировать смехом. В конечном счете выбрали второе.

– Что касается помощи, – Шливиньска все больше распалялась, – не следует оглядываться на Катовице или на Главную комендатуру милиции в Варшаве. Помощь нужно поискать здесь, на месте, в Забегово.

– ДРГМ, [8] – бросил капитан.

– Нет. Не ДРГМ. Городская общественность.

– Благодарю, – испугался Полещук. – Мы уже получили более восьмисот писем и телефонных звонков. С самой различной информацией. По уши увязли, проверяя весь этот хлам. Ничего в нем нет. Буквально ничего!