Убийство напрокат
Шрифт:
В доме нет ни одной сигареты, потому что муж не курит, а у нее раньше была припрятана пачка, так и ту пришлось выбросить.
Надежда Николаевна Лебедева, приличная женщина средних, скажем так, лет, вела яростную борьбу сама с собой. Ей безумно, просто до боли в сжатых челюстях хотелось разузнать, что же там случилось на даче у того самого умершего на платформе мужчины. И уже в корнях волос возник знакомый зуд — так проявляло себя знаменитое Надеждино болезненное любопытство. Бороться с любопытством было бесполезно, оно гораздо сильнее Надежды. С другой стороны, она даже перед самой собой не могла найти никакой самой маленькой причины для того, чтобы лезть в это дело.
Никто из знакомых не просил ее о помощи, сам факт убийства не был установлен. И главное: если муж не то что узнает, что Надежда снова увлеклась каким-то криминальным делом, если он хоть на минуту заподозрит, что у его жены возник такой интерес — все кончено. Надеждин муж Сан Саныч ужасно сердился на жену, за то что она время от времени вляпывалась в какие-то сомнительные криминальные истории. Он считал, что это опасно и чревато самыми непредсказуемыми последствиями. Поэтому Надежда Николаевна после очередного скандала давала ему очередное честное слово, что больше она никогда-никогда не станет ввязываться в истории с убийством. Но время шло, Надежде становилось скучно, и снова с кем-нибудь из ее многочисленных друзей и знакомых происходило что-то криминальное, и Надежда совершенно случайно оказывалась под рукой. Теперь же ни с кем ничего не случилось.
То есть случилось, но с совершенно посторонними Надежде людьми, и никого не нужно было спасать. Так что самое умное сейчас было — это стереть все снимки из компьютера и выбросить из головы всю историю. И продолжать дальше борьбу за здоровый образ жизни, и умирать от скуки…
Представив такую перспективу, Надежда Николаевна решила, что она только тихонько и незаметно выяснит, могло ли все быть правдой, то есть кто такой тот мужчина из электрички и было ли убийство у него в доме. Обманув таким образом свою совесть, которая сильно не одобряла Надеждиного поведения, Надежда решила приступать к активным действиям.
Она позвонила Алке Тимофеевой и удачно застала ее днем дома. Алка забежала перекусить перед приемом какой-то очередной комиссии из министерства. Сообщив подруге приятную новость, что компьютер можно забирать в любое время, Надежда поинтересовалась, откуда та его взяла, объяснив свой интерес тем, что некая знакомая тоже хочет такой.
Алка сказала, что ноутбук купил ей сын Пашка, потом крикнула куда-то в глубину квартиры Пашку и передала Надежде ответ, что компьютер куплен в фирме «Аванта», которая находится на Невском проспекте, а номера дома он не помнит, ну да найти можно легко — сразу за кинотеатром «Художественный», через дом.
Надежда Николаевна подошла к нужному дому, густо увешанному разнообразными табличками с названиями коммерческих предприятий, и увидела перед входом так называемый «стрит-лайн» — сложенную домиком переносную доску с названием нужной фирмы.
«Аванта. Компьютеры, ноутбуки, новые и бывшие в употреблении».
«Хорошо, — подумала Надежда, — на этот раз Пашка, слава Богу, ничего не перепутал».
Правда, ее несколько огорчила приписка внизу — «шестой этаж».
Приписка оказалась роковой.
Первое, что она увидела, войдя в подъезд, была картонка с трагической надписью «Лифт не работает».
Тяжело вздохнув. Надежда взглянула на убегающие вверх крутые ступени и начала восхождение.
Как и во многих домах исторического центра, подъезд в этом доме поражал вопиющим контрастом между своей первоначальной красотой и теперешним убогим состоянием.
Ажурные чугунные перила стиля модерн в виде переплетающихся болотных ирисов изрядно проржавели, как будто действительно простояли последние семьдесят лет в болоте, краска с них давно облезла, а кое-где были выломаны и куски чугунных цветов. Мозаичная плитка, которая покрывала полы, выкрошилась и обнажила грубое бетонное основание. Высокие стены и потолки, некогда покрытые цветной лепниной, закоптились, а лепнина по большей части осыпалась. К счастью, подъезд был нежилой, поэтому стены не украшали «остроумные» надписи местного подрастающего поколения.
Взбираясь по вытертым тысячами ног ступеням, Надежда невольно вспомнила строчку замечательной поэтессы: «…и стыдно стало мне, что лестница моя лет семь не метена и семьдесят не мыта…»
Добравшись до второго этажа и переводя дыхание против двери с интригующей надписью «скупка антиквариата», она подумала:
«Хорошо, что я веду последнее время здоровый образ жизни!»
Следующий отрезок пути дался гораздо тяжелее. Теперь она уже не вспоминала стихов и не обращала внимания на состояние перил и потолков.
Вскарабкавшись на третий этаж. Надежда Николаевна подумала, что ее борьба за здоровый образ жизни явно недостаточна, и мысленно поклялась себе исключить из рациона абсолютно все сладкое и мучное.
На этом этаже размещалась фирма с непритязательным названием «Милена».
Перед входом курила загорелая девица с очень короткой стрижкой и исключительно кривыми ногами.
— Заходите, дама! — пригласила она Надежду гнусавым голосом и посторонилась, освобождая дверной проем.
— Да я не сюда… — робко возразила Надежда Николаевна.
— Сюда, сюда! — энергично возразила девица. — Я же вижу, что вы сюда! Как это — Не сюда? Мы же вас уже давно ждем! Чего вы прямо как ребенок? Чего стесняться-то?
Настойчивое приглашение заинтриговало Надежду, кроме того, появилась возможность прервать восхождение и немного передохнуть.
Войдя в «Милену», она наткнулась на невысокую кругленькую женщину средних лет, которая всплеснула руками, уставилась на Надежду Николаевну в восторге и воскликнула:
— Нет, ну что же вы говорили? У вас просто отличная фигура! Мы вам сейчас все быстренько подберем!
— Что подберете? — растерянно проговорила Надежда, невольно попятившись. — И когда я вам что-то говорила?
Конечно, слова «отличная фигура» несколько улучшили ее настроение и вызвали симпатию к кругленькой незнакомке, однако излишний энтузиазм последней несколько настораживал.
— Люда! — крикнула та через плечо, не слушая возражений. — Она пришла! Готовь «Капри», «Марлей», парео, ну и все остальное, по списку номер четыре «летние восторги»!