Чтение онлайн

— Потребовался долгий и упорный труд, чтобы сделать имение таким, каким вы его сегодня видите. Старый Саймон оставил хозяйство фактически в развале, и Лурина всегда сомневалась, получится ли у нас что-либо путное. Но я ее за это не виню. Иногда я сама побаивалась, что у нас ничего не выйдет. А вот вышло, справились.

Ничуть не смущенная, Лурина возразила, твердо глядя ей в глаза:

— Лиз, вы говорите о наших надеждах. Но если нам и в этом году нагадят, придется сворачивать дело, разве не так?

Лиз, уже полностью овладевшая собой, со снисходительной улыбкой ответила:

— Милая, мы, кажется, дали зарок не возвращаться к этой печальной истории, никогда о ней не вспоминать и не говорить, правильно? — И затем, словно ничего не произошло, обратилась к Брайанту: — Брайант, вы не забыли принести бланки страховки для Лурины?

— Конечно, не забыл. Они у меня с собой. — Брайант вынул конверт из кармана.

— Прекрасно. Тогда, быть может, прежде, чем Лурина уйдет спать…

— Естественно, — подхватил Брайант. — Мы можем заполнить их хоть сейчас. Как ты, Лурина?

Он взял Лурину за локоть. Она расхохоталась и без сопротивления пошла с ним через холл в библиотеку. Подойдя к двери, она оглянулась и пожелала мне спокойной ночи. Мне одной, персонально — «миссис Барлоу».

Она явно поддразнивала Лиз. У меня уже не было сомнений, что мачеха и подчерица на ножах между собой. Лиз перенесла этот укол великолепно. Она словно пропустила мимо ушей адресованное мне одной «спокойной ночи» и предложила перейти в гостиную.

Джон, однако, был явно расстроен, и это меня весьма заинтересовало — я поняла, что от меня что-то старательно скрывают. Но решила не задавать пока что никаких вопросов. Мы пили кофе в гостиной, и никто не вспоминал мрачного пророчества Лурины касательно судьбы поместья, но я подозревала, что не долго буду бродить в потемках. Истина сама всплывет довольно скоро и без особых усилий с моей стороны, если я наберусь терпения.

Заполнив предложенные ей бланки страховки, Лурина отправилась спать. Брайант присоединился к нам, и я с удовольствием выслушала несколько рассказанных им занятных историй о виноделах и интересных случаях из его богатой юридической практики. Затем, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи, он отправился в комнату, где всегда останавливался, бывая по уик-эндам в «Аббатстве», а я поднялась с Лиз в отведенную мне Голубую комнату.

Дверь в нее находилась в конце холла второго этажа, рядом была ванная и комната Лурины. Прямо напротив — апартаменты Лиз и Джона. Была там еще одна комната с ванной — гостевая.

«Задняя лестница в конце холла ведет вниз, в кухню», — сообщила мне Лиз. Когда мы приближались к Голубой комнате, снизу из кухни поднялась Лурина в красивой ситцевой ночной сорочке, с банкой кока-колы и какой-то булочкой в руке. Со светской вежливой полуулыбкой она буркнула на ходу «спокойной ночи» и больше ничего, к моему облегчению, не добавила. Я услышала, как дверь в ее комнату плотно закрылась.

Голубая комната была весьма мила, в ней стоял старинный французский шкаф и большая кровать. Нежно-голубые цветочки на покрывале и занавесках перекликались с рисунком обоев и бледно-голубой окраской оборудования ванной комнаты.

Лиз показала мне, что и где находится, и уже готовилась уйти, когда я решила осторожно воспользоваться подходящим моментом и удовлетворить свое любопытство.

— Я провела прелестный вечер, — сказала я и, поколебавшись, добавила: — Но боюсь, что я, возможно, помешала кому-то обсудить сугубо личные дела. Весьма сожалею, если это так.

Лиз внимательно посмотрела на меня, затем улыбнулась и сказала непринужденно:

— А вы наблюдательны, Маргарет. Но, пожалуйста, не беспокойтесь. Да, вы действительно угодили на маленькую семейную свару, но ничего серьезного. Надеюсь, что мы не испортили вам настроения.

— Нисколько. В каждой семье — свои проблемы.

— Вот именно, — сказала она и, лаконично пожелав мне спокойной ночи, направилась к двери.

В душе я упрекнула себя — видимо, взялась за дело слишком ретиво и спугнула, но я ошиблась. Неожиданно Лиз остановилась и повернулась ко мне. Теперь она держалась совсем иначе. Передо мной стояла не Лиз Майклз, кинозвезда, но Лиз Сэлдридж, винодел и сугубо деловая женщина.

— О'кей, — сказала она. — Да, если говорить откровенно, это была не мелкая семейная перепалка. Пожалуй, будет лучше, если я вам все разъясню независимо от того, как это отразится на вашей статье. Хотя рекламный материал в прессе был бы нам весьма кстати. Если я вам сама не расскажу, то после того, что брякнула при вас Лурина, вам захочется узнать правду от нее. Или же из любопытства вы затеете свое собственное расследование и в итоге получите искаженную версию.

Я села на край постели.

— Вы правы, — сказала я. — Рассказывайте.

Она села в кресло передо мной.

— Прежде всего мы, вероятно, обязаны принести вам извинения за то, что сразу не отказались принять в «Аббатстве» корреспондента, вас то есть. Лурина права. Мы попали в беду и, возможно, действительно закроемся. Но когда нам сообщили, что «Аббатство» представят в иллюстрированном очерке как образец процветания, мы не устояли — уж очень захотелось, чтобы нас наконец-то похвалили в прессе. Эгоизм, конечно…

Я вспомнила, с каким удивительно надменным равнодушием вел себя за обедом ее муж, и ничего не сказала.

— Нам действительно кто-то сильно гадит, если так можно назвать самое настоящее вредительство, — продолжала Лиз. — Два года назад кто-то вылил галлон пестицида в один из наших главных бродильных чанов, и мы потеряли практически весь урожай каберне совиньон. Да к тому же еще лишились урожая шардоне и пино-нуар, потому что министерство здравоохранения приказало закрыть наш завод, пока каждый чан, трубопровод и насос не будут тщательно обследованы. На это ушли недели, а тем временем виноград сгнил, поскольку мы не успели продать его на другой винзавод. Затем, в прошлом году, опять потеряли урожай — кто-то проник на склад, где мы держим уборочную технику, облил бензином наш новый виноградоуборщик и сунул спичку. Хорошо еще, что наш главный специалист по виноградарству Роланд Грунниген, живущий здесь же, в поместье, успел схватить огнетушитель и пожарный шланг и загасил огонь, не дав всему зданию сгореть дотла. Но виноградоуборочный агрегат погиб. И не удалось быстро нанять мексиканских сезонников, которых мы обычно используем на уборке урожая.