Чтение онлайн

– Можно к тебе войти.

– Проходи, Катя.

Она садиться на Гришкину раскладушку и мы... молчим. Проходит минут десять.

– Я поняла, что мы возвращаемся домой?

– Как кончим вывоз оружия, так сразу в часть. Больше в тайгу не пойдем.

– Когда примерно?

– Еще одна поездка машин. Они прибудут сюда через пять дней.

– В следующем году фон в тайге уменьшиться, а может быть и совсем пропадет. Вернуться звери и птицы. У людей короткая память. Они придут сюда и никто даже не положит цветка на рубеж, где просто так погибло столько людей. Я представляю сколько матерей получило из военкоматов краткие похоронки, где будет только одна фраза: "Погиб при исполнении служебного долга" и ни тела сына, мужа, ни где похоронен, ни слова.

– Ты права. Это коснулось тебя, меня, других, но смерть не кончилась. Она еще сегодня торжествует. Тысячи зэков трудятся без защитных костюмов и противогазов на рубеже и все они покойники.

– Господи. Кто же во всем виноват?

– Система. Та система в которой мы живем. Где человеческая жизнькопейка.

Мы опять молчим.

– Ты извини меня. Книжка мужа напомнила о прошедшем и я не могла от этого прошлого оторваться. Поэтому, не могла подойти к тебе.

– Все правильно, Катя.

В это время за стенкой палатки раздался голос.

– Катя, ты здесь?

– Входи, Маша.

Она входит и мнется у входа.

– Мне не хочется одной оставаться в палатке. Можно я посижу у вас.

– Иди садись сюда, ко мне поближе, - говорит Катя.

Она обнимает девушку.

– Скоро мы возвратимся в часть. Этот проклятый ад кончился.

– А этот... там не будет?
– спрашивает Маша.

Я понял про кого она говорит.

– Он схватил дозу и умер.

Она вздрагивает и прячет голову у Маши на плече.

Через два дня на лагерь случайно нарвалась группа зэков. Часовые пригнали их к моей палатке. Четверо измученных, обросших мужиков угрюмо смотрели на меня.

– С рубежа?

Они молчали.

– Там много осталось...?

– День и ночь жжем, - вдруг ответил один из них.

– А деревеньку сожгли?

– Сожгли.

– Эй, дайте им жратвы и пусть убираются на все четыре стороны.

Они ожили.

– У вас лекарств нет?

– Кто-нибудь поранен?

– Нет, только чего-то Ваньке, да Шалому плоховато, все шатает их.

– Катя, дай им аспирин.

Довольные зэки исчезают.

– Хоть и осужденные, а мне жалко их, - говорит Катя.

– Всех жалко.

Наконец последнее оружие погружено на машины и мы вызываем вертолеты. Лагерь гудит. Сворачиваются палатки, пакуются вещи. Вертолеты прилетают под вечер и мы , закинув шмотки, улетаем. Прощай ад.

Командир части поздравил с окончанием работ.

– На вас, товарищ лейтенант, пришел вызов. Вам надлежит явиться на новое место службы.

– И куда меня теперь?

– В Саяны. Там авария в бактериологическом центре. Требуются специалисты.

Похоже, для меня ад еще продолжается.

В гостинице-казарме все по старому. В комнатке, где мы разместились с Гришкой, даже сохранился его чемодан.

Скрипнула дверь. Появилась улыбающаяся Клава.

– Костенька, с прибытием.

Она вытягивает губы и целует меня.

– Наконец-то вернулся... Я все боялась, а вдруг как Гришка. Его так жалко. Хороший был парень.

Теперь она виснет на мне.

– Клава, я уезжаю. Ты меня извини, но мне надо привести себя в порядок и отдохнуть. Завтра за мной придет машина.

– Как уезжаешь?

Она отстранилась и ошарашено смотрит на меня.

– Так. Отправляют на новый горящий объект.

– А как же я?

– Ты остаешься здесь.

Она смотрит на меня и предательская слезинка бежит по щеке. Потом Клава разворачивается и вылетает из комнаты. Я прямо в сапогах падаю на койку.

Кто-то осторожно проводит пальцами по моему лицу. За окном темно и в комнате ничего не видно.

– Кто здесь?

– Тише, это я, Катя.

– Катя?

Я нащупываю ее голову и притягиваю к себе. Катины губы чуть горьковатые и пахнут миндалем.

– Я узнала, что тебя убирают от сюда и пришла...

– Правильно сделала. Я хотел тебе предложить поехать со мной, но... Но потом подумал, сможешь ли ты перенести новый ад. Там, куда меня направляют, еще хуже.

– По-моему я стала более закаленная, хотя привыкнуть к этим смертям никогда наверно не смогу. Стареть здесь одна не хочу, я поеду с тобой. Может нас бог и сбережет.

Она целует меня и прижимается крепко-крепко.

– Завтра я с утра иду к начштаба. Он мужик хороший, наверно мне поможет. Мы с тобой уедем вдвоем.

На кладбище при части, стоят рядами красные пирамидки со звездами наверху. Их здесь тысячи. Лида приводит нас с Катей на могилу Гришки.

– Вот здесь его похоронили.

Холмик завален цветами и венками. Катя кладет рядом букет полевых цветов.

– За ним присматривают девочки, - по щеке Лиды плывет предательская слеза.
– До чего же был парень веселый, общительный.

– Да, уж очень веселый. Из-за этой веселости, нас загнали сюда и сделали уборщиками ада.

– Пусть земля ему будет пухом, - говорит Катя.

– Пусть...

Нас никто, кроме Маши, не провожал.

– Катенька, возьми меня с собой, - стонет она.

– Если на новом месте, мы приживемся, я обещаю тебе прислать вызов.

Она обняла Машу.

– Держись. Я уверена, все у нас будет хорошо.