Чтение онлайн

И тут до меня доходит. Где пистолет Адама.

Он там, в урне, говорю я и пытаюсь отнять у Фертилити сумку.

Пассажиры с билетами на ряды с десятого по двадцать девятый, пройдите, пожалуйста, на посадку.

У сумки отрывается ручка, и урна с глухим звуком падает на пол с ковровым покрытием. Мы с Фертилити бросаемся к ней.

Фертилити хочет угнать самолет.

— Кто-то должен его угнать, — говорит она. — Это судьба.

Мы одновременно хватаемся за урну.

Пассажиры с билетами на ряды с первого по девятый, пройдите, пожалуйста, на посадку.

Я говорю: здесь никто не умрет.

Заканчивается посадка на рейс № 2039.

— Этот самолет должен разбиться в Австралии, — говорит Фертилити. — Я никогда не ошибаюсь.

Кто-то из службы безопасности кричит:

— Стоять!

Повторяю: заканчивается посадка на рейс № 2039.

Нас уже окружили со всех сторон, и тут с урны срывается крышка. Прах Тревора Холлиса разлетается серым облаком. Прах к праху, пыль к пыли. Пыль летит всем в глаза. Забивается в легкие. Облако пыли — прах Тревора Холлиса. Пистолет Адама падает на ковер.

Раньше Фертилити, раньше ребят из службы безопасности, пока самолет не отъехал от посадочного рукава, я хватаю пистолет. Я хватаю Фертилити. Хорошо, хорошо, пусть все будет так, как она говорит, шепчу я ей, держа пистолет у ее головы.

Я пячусь к выходу.

Я кричу: всем стоять.

Я приостанавливаюсь, чтобы стюардесса на выходе, проверяющая билеты, оторвала корешок от билета Фертилити, и указываю кивком на открытую урну и на прах Тревора, рассыпанный по всему залу.

Я говорю: может быть, кто-нибудь это все соберет и отдаст этой женщине. Это ее брат.

Ребята из службы безопасности стоят в напряжении, целясь мне в лоб, пока стюардесса, проверяющая билеты, собирает как может прах Тревора обратно в урну и отдает урну Фертилити.

— Спасибо, — говорит Фертилити. — Мне так неудобно.

Мы садимся на самолет, говорю я, и мы взлетаем.

Я пячусь к выходу. Интересно, а кто же там, на борту, настоящий угонщик.

Когда я спрашиваю Фертилити, она смеется.

Когда я спрашиваю: почему ты смеешься, она говорит:

— Вот ирония судьбы. Ты очень скоро поймешь, кто угонщик.

Я говорю: скажи мне.

Все пассажиры столпились в задней части салона. Сидят, склонив головы. И рыдают. В проходе рядом с пилотской кабиной — гора бумажников и кошельков, часов и ноутбуков, сотовых телефонов и диктофонов, плееров для компакт-дисков и обручальных колец.

Люди знают, что надо делать.

Их хорошо научили.

Как будто все это их касается.

Как будто тут дело в деньгах.

Я говорю членам экипажа, чтобы они закрыли люки в салонах. Я в свое время немало полетал на самолетах от стадиона к стадиону, говорю я. Готовьте самолет к взлету.

На ближайших к нам сиденьях сидят: толстый мужик в деловом костюме, восточного вида. Скорее всего пакистанец. Парочка белых ребят-студентов. Парень китайского вида.

Я спрашиваю Фертилити: кто? Кто настоящий угонщик?

Она стоит на коленях в проходе и сосредоточенно роется в куче добровольных подношений. Забирает себе красивые женские часики и жемчужное ожерелье.

— Догадайся сам, Шерлок, — говорит она.

Она говорит:

— Я здесь — всего лишь невинная заложница, — и защелкивает у себя на запястье бриллиантовый браслет.

Я кричу: всем без паники, сохраняйте спокойствие, но я думаю, вам надо знать — на борту опасный террорист-убийца, и он собирается разбить самолет.

Кто-то вскрикивает.

Я говорю: заткнитесь, пожалуйста.

Я говорю: пока я не выясню, кто этот террорист, всем оставаться на своих местах.

Фертилити выуживает из кучи подношений кольцо с бриллиантом и надевает его себе на палец.

Я говорю: кто-то из вас — террорист. Я не знаю, кто именно, но кто-то из вас собирается разбить самолет.

Фертилити только хихикает.

У меня ощущение, что я явно что-то пропустил.

Как говорится, не понял юмора.

Я говорю: вы не волнуйтесь, сидите спокойно.

Я говорю стюарду, чтобы он пошел и сказал командиру экипажа, что я не хочу, чтобы кто-то пострадал, но мне действительно очень нужно выбраться из страны. Нам нужно взлететь и приземлиться где-нибудь в безопасном месте, где-нибудь между Америкой и Австралией. И там все высадятся.

Фертилити смеется, глядя на меня, и я говорю ей: ты тоже высадишься.

Потом мы полетим дальше, только я и один пилот. И когда мы поднимемся в воздух во второй раз, говорю я, я дам пилоту возможность выпрыгнуть с парашютом.

Я говорю: все ясно?

И стюард говорит: да, глядя на пистолет, нацеленный ему в лицо.

Этот самолет разобьется в Австралии, говорю я, но умрет только один человек.

И тут до меня начинает доходить.

Может, здесь нет никакого другого угонщика.

Может быть, этот угонщик — я.

Люди начинают шептаться. Они меня узнали. Я — тот самый массовый убийца, про которого говорили по телевидению. Я — Антихрист.

Я — психованный террорист.

Я — угонщик.

И тут меня пробивает смех.

Я говорю Фертилити: это ты все подстроила, да?

И она отвечает, смеясь:

— Ну, немножко.

И я спрашиваю сквозь смех: а ты правда беременна?

И она отвечает, смеясь:

— Боюсь, что правда. И я правда этого не предвидела. Это по-прежнему настоящее чудо.

Стюарды закрыли люки, и самолет медленно отъезжает от терминала.

— Понимаешь, в чем дело, — говорит Фертилити, — тебе всю жизнь говорили, что надо делать, — твоя семья, твоя Церковь, твои хозяева, твой психолог, агент, твой брат…