Чтение онлайн

— Бог все видит, — как бы о своем злобно бросила Артемида, — туда ей и дорога — заразе.

— Твердят, какая-то красивая девушка натворила это... морем уплыла.

Ана стойко выдержала пытливый взгляд хозяина.

— Конечно, столько не проплыть, — размышлял вслух хозяин, все еще исподлобья наблюдая за Аной, и потом, уже громче, с баском. — Эта собака, Бейхами, говорят, в этом деле замешан.

— Будь он проклят! — прошипела Артемида, и тут Ана явно сдала, глаза замигали, ломоть хлеба выпал из рук.

— Ана, — повелительным металлом зазвучал голос хозяина, — меня зовут Радамист, ты моя племянница, прибыла из Фанагории, с Кавказа, к нам гостить... Запомни.

— А не опасно ли на этот остров, в логово этой собаки, лезть, и так сына потеряли? — недовольно глянула на Ану хозяйка.

— Замолчи, женщина! — сжал кулак Радамист.

— Дайте лодку, я сама поплыву, — взмолилась Ана.

— Пора спать, — встал Радамист, сделал несколько шагов к морю и, глядя в даль, громко. — Хм, вот дела... а я, да и никто другой, не посмел.

Только светало, когда разбудили Ану. Как родная, искренне суетилась вокруг нее Артемида, чувствовалось, что хозяева по-иному, чуть заискивающе и с изумлением, смотрели на нее.

— Ты девушка видная, броская, да и сглаз может быть, — говорила хозяйка, повязывая на шее Аны большой простенький полульняной, с запахом козьей шерсти, платок, тщательно скрывая под ним роскошные непокорные волосы и часть лица. — Да и загар тебе ни к чему, не для того твоя кожа.

Солнце было довольно высоко, когда проплывали Босфор, мимо покрытого маревом Константинополя.

— Что они делают? — вдруг воскликнула Ана, аж привстала.

— Эх! — сморщил лицо Радамист и с отвращением сплюнул за борт.

От Константинополя — туда и обратно — плыло множество людей. Из-за них Радамист изменил курс, обогнул громадную скалу, до которой плыли люди, и вошел в просторную ширь Мраморного моря.

— Теперь я сяду на весла, — предложила Ана.

— Сможешь? — с одышкой спросил Радамист и улыбнулся. — Знаю, что сможешь.

Солнце уже подходило к зениту, когда Радамист с нескрываемым волнением подавленно произнес:

— Вон остров!

Ана перестала грести, с надеждой увидеть на берегу брата и сестру, вглядывалась — ничего не видно.

Радамист остался в лодке, будто рыбачит, а Ана вплавь отправилась до острова с разведкой. Что бы ни случилось, Радамист должен ожидать ее до захода солнца. Но Ана вернулась очень скоро.

— Там никого нет, остров пустой, словно бежали, и все вверх дном, —тяжело дыша, говорила она, держась за борт.

— Залезай, залезай, — бросился помогать ей Радамист.

Стоя в лодке, Ана с глубокой тоской посмотрела на остров, закричав: «Аза! Бозурко!», потом, закрыв лицо, упала на дно и, сильно дрожа всем телом, горько зарыдала. А Радамист спешно сел на весла и стал яростно грести к дому, словно опаздывал; на лице его застыла гримаса, похожая на судорогу спасшегося от потопа. И когда разбежалась от гребли кровь, он резко опустил весла:

— Да что я, хуже девчонки, — грудным басом проворчал он и спешно повернул назад.

— Вы что? — очнулась Ана.

— У меня тоже на острове дело есть, посмотреть надо.

Они подошли к острову с противоположной стороны, там, где Ана никогда не была, куда их не пускали. Здесь берег был дикий, заросший, с большими каменными валунами. Спрятав лодку, первым сквозь непролазные колючие заросли пошел Радамист, за ним, боясь поцарапаться, осторожно пробиралась Ана. Вскоре вышли к высокому деревянному забору, огибая его, наткнулись на тропу и скрытый лаз. Просторный двор, какие-то бараки, зловонная тара, огромные черные и цветные мухи, от жира еле взлетают. В конце двора маленькая топь, с человеческими испражнениями, там кишат черви с палец величиной.

— Я не могу! — взмолилась Ана, уже давно закрывая платком нос и все лицо.

— Погоди... иди сюда. Помоги... Толкай, э-э-х! — они с трудом столкнули огромный глиняный чан с водой; обнаружился темный, глубокий колодец, откуда шел нестерпимый смрад.

— Ой! — отскочила Ана.

Радамист встал на колени, стал вглядываться вглубь, потом тыкал туда палкой, что-то в яму кричал.

— Что Вы делаете? Давайте уйдем отсюда! — стонала Ана.

— Иди сюда, смотри... Смотри, ты должна знать, что рабов ожидает, ты отсюда в шаге жила.

— Нет-нет! — отпрянула Ана.

— Смотри! Может, здесь твои брат и сестра.

Превозмогая отвращение, Ана наклонилась над узким кругом: в глубине тощий, уже посиневший затылок, от худобы выпирающие позвонки.

— Он уже мертв. Пошли к другим чанам.

— Что это? — истерично кричала Ана.

— Это знаменитые «соты Бейхами»!

Они опрокинули еще три чана, две ямы пусты, в третьей то же самое. Взялись за следующий, только освободили вход, склонились — навстречу дикий рык, клыкастый разъяренный оскал, огромные бешеные глаза. Радамист упал навзничь, а Ана, крича, побежала прочь, проворной кошкой забралась на забор и уже собралась перескочить, как глянув на море, застыла:

— Радамист! Корабли! Сюда идут корабли.

С помощью Аны, задыхаясь, с трудом вскарабкался Радамист на забор, вытирая со лба пот, застилающий глаза, глянул в направлении руки Аны.

— Императорский легион! — еще в большем страхе прошептал он. — Надо бежать, не то попадем тоже в ямы, — крикнул он, неуклюже спрыгивая с забора.

Уплыть не успели, их бы заметили и нагнали, поэтому остаток дня скрывались в густых прибрежных зарослях, затащив туда же лодку. Дважды слышали совсем рядом голоса: вначале с моря, видимо, остров огибали на лодках; а потом из зарослей, со стороны огороженной территории, и оттуда донесся истошный предсмертный крик.

Уплывали от острова, когда наступила глубокая ночь, в открытом море чуть не столкнулись с теми же кораблями, и если бы была луна, их точно заметили бы, а тут брызги от многочисленных весел, словно щедрый дождь, оросили Радамиста и Ану, прижавшихся в страхе ко дну своей небольшой лодки.

Лишь когда все стихло, продолжили они путь. За этот нелегкий день уже немолодой Радамист, видно, сильно устал, все медленнее и медленнее, тяжело дыша и охая, он всем телом ложился на весла.

— Давайте я погребу, — предложила Ана.