Чтение онлайн

— Жаль.

— А что?

— Просто любопытно. Живет человек, за всю жизнь ни разу не испытав радости музицирования. Много ли он потерял или это вовсе необязательно для полного счастья? А Ермакову я не обижал. Так ей и передайте: на работе у меня с ней романа не получится. На работе я, если хотите, импотент и флиртовать не намерен. Пускай домой ко мне приходит. Так и передайте.

В школе было тихо, шли уроки. Еле слышно из классов раздавалась монотонная речь учителей, кое-где приглушенный смех учеников.

Готов подходил к слегка приоткрытой двери учительской, но остановился, услышав, как женский голос произнес его фамилию. Он неслышно подобрался к двери и посмотрел одним глазком в щель.

В учительской сидели женщины и откровенно сплетничали.

— Вы знаете, — сказала Житных, — Готов такой отвратительный тип. Недавно заявляет, что французский и немецкий языки преподают зря. Видите ли, весь цивилизованный мир на английском разговаривает. А я, стало быть, не по праву свое место занимаю. Я говорю, что английский и преподаю, а он все равно: гнать, говорит, Вас поганой метлой надо. Каково, а?

— Я, девочки, думаю, — подхватила Ермакова, — в шею его гнать надо. В других школах так и сделали бы. Повезло ему, что у нас директор алкоголик. Но ничего, слух прошел, что Смирнова скоро под зад и того… а на его место Сафронову, она давно метит… Вот тут-то Готову не поздоровится со своими шуточками.

— Кобель ваш Готов, — нервно заявила молодая аспирантка Кольцова. — Глаза постоянно вытаращит и пялится, и пялится. Прическу поправляет, штаны подтягивает: посмотрите, какой я хороший. Проходу не дает…

— Влюбился, влюбился, — засмеялись Житных с Ермаковой, — глаз на тебя положил.

Кольцова обиженно отмахнулась:

— Да, идите вы. Нужен он мне больно. Просто бесит. Ладно, если б нормальный, а то урод, да еще и псих.

Ермакова, смеясь, сказала:

— Смотри, Оленька, не промахнись, вдруг это твой шанс. Годы-то идут, в девках останешься. Ха-ха-ха!

— Не останусь, — на полном серьезе сказала Кольцова, — я летом замуж выхожу.

— Правда? — всполошились собеседницы. — За кого? Чего раньше молчала? Кто он, расскажи.

— Он инженер. Молодой, перспективный. Очень меня любит…

— Инженеры сейчас много не зарабатывают, — задумчиво произнесла Ермакова, — а любовь нынче…

Она не успела договорить, Кольцова гордо перебила:

— Так он у меня инженер-нефтянник. В «Лукойле» работает, не как попало. И не Готов ваш.

Готов сжал кулаки со всей силы и прошипел: «С-с-сучка, я ж тебе подарок купил…».

— Кстати, о Готове, — вспомнила Ермакова. — Что учудил-то. Шульц рассказывала. Стоит, говорит, у школы, не у входа, а с другой стороны, достал причиндалы свои и мочится на стену. Рядом ребятишки бегают. Она подумала сначала, что ошиблась, а ближе подошла: точно он. Не дурак ли?

Житных задумчива произнесла:

— Не судите Вы так строго. Он просто больной человек… с психическими отклонениями…

— Если псих, то пусть лечится, а не детей учит, — подытожила Кольцова.

Готов так же тихо, как и подкрался, отошел от двери. Лицо стало красным от злости, очки запотели, губы что-то шептали.

Через два урока, на перемене, Готов заглянул в кабинет иностранного языка. Житных увлеченно делала записи в журнале, потеряв связь с окружающим миром.

— Добрый день, Ольга Анатольевна, — крикнул Готов.

— Ой! — встрепенулась она. — Как Вы меня напугали. Хоть бы кашлянули для приличия.

Готов сделал озабоченный вид:

— Не до приличий, Ольга Анатольевна. У меня к Вам важнецкий вопрос.

— Задавайте, слушаю.

— Вам не кажется, Ольга Анатольевна, что я такой отвратительный тип?

— Не понимаю, — всепонимающими глазами она дала понять, что попала в неловкое положение.

— Не стоит прикидываться шлангом, Вы все прекрасно поняли. Может, я больной с психическими отклонениями?

Учительница пожала плечами и беззвучно пошевелила губами.

— Зачем… — теряла ход мысли Житных, — я так… не в том смысле…

— Подумайте на досуге. Мы еще вернемся к этому разговору, — сказал Готов и гордо вышел.

Еще через урок в коридоре он догнал географичку, взял под руку и сравнялся с ней в темпе шага. Ермакова приветливо улыбнулась. Готов затараторил:

— Вероника Олеговна, я понял… до меня, наконец, дошло… допетрил, тупая башка… Меня надо в шею гнать из школы. А я-то думал, почему меня здесь держат, согласитесь, в других бы школах давно выгнали… и дошло: оказывается, директор у нас алкоголик. А завуч на его место метит и в ГорОНО стучит. Но ничего, Смирнова скоро по зад, а меня Сафронова…

— Что Вы такое говорите? — рассмеялась Ермакова.

— То и говорю. Вся школа, с подачи Шульц, знает меня как человека с оголенными причиндалами, который ссыт за школой.

Ермаковой стало неловко. Она покраснела, одернула руку и бросила недобрый взгляд на Готова.

Учитель выставил руки перед собой:

— Стойте, стойте, только не подумайте, что я подслушивал. Вовсе нет, я не настолько опустился. Мне Ольга Семеновна все рассказала. Мы давно с ней любовники. Я каждый день ее дома…

Готов продемонстрировал похотливые движения тазом. Ермакова дернулась и пошла прочь.

Довольный разоблачением, учитель потер ладони и направился к себе в класс.