Чтение онлайн

Готов сощурился и, не снимая очков, потер глаза.

Человек с разбитым яйцом на шапке указал на причину своего визита и провел рукой возле причин своих товарищей:

— Вот это! Ты? Из твоего окна?

— Вы что, смеетесь? Я спал.

— Кто тогда? — мужчина смял головной убор из кролика в кулаке. Его друг слева кашлянул, товарищ справа во внимании, как собачка, наклонил голову.

— Милостивый государь, господа, — Готову не хватало острой бородки, чтобы быть похожим на дореволюционного интеллигента. — Но откуда же я могу знать, кто… я взрослый человек, заслуженный педагог России. Живу один. Мне не пристало заниматься подобными глупостями. Яйца кидать… скажете тоже… Я, милостивый государь, не на том жаловании, чтобы пищей разбрасываться.

— А мы не говорили, что в нас яйцами кидали, — попытался поймать Готова на слове мужчина в дубленке, тот, что кашлянул.

— Молодой человек, — сожалеюще покачал головой учитель, — Вы считаете, раз я в очках, то обязательно слепой?.. Может, милицию вызвать?

— Не надо, — ответили они, — сами разберемся.

Они постучали в соседнюю дверь. Соседка-пенсионерка не открыла. Только спросила:

— Кто там?

— Нас яйцами закидали, — замешкался человек с яичницей на шапке.

— Чего надо?

Готов вышел в подъезд и прислонился к двери соседки:

— Эй, Никифоровна. В мужиков-то яйцами кинули. Не знаешь — хто? Чай ты, поди?

— Уходите! — заругалась старушка.

Готов сделал из ладоней трубочку и прислонил к дверному глазку, придерживая плед подбородком:

— Не бойся ты. Я это, Рудольф, сосед твой, — прокричал учитель в трубочку из ладоней.

— Милицию позову, уходите! — верещала бабушка.

— Пошто милицию-то. Мужики пришли с яйцами на головах. Впусти, не по-людски как-то.

— Сейчас приедут, заберут. Позвонила уже, — пугала пенсионерка.

Готов развел одной рукой (другой придерживал плед).

— Темные люди, — констатировал учитель, — провинция. Бескультурье. Может, стоит выше подняться, там много асоциальных элементов живет?

Мужчины ничего не ответили, ушли. Учитель докидал оставшиеся яйца в прохожих, включил телевизор, лег и задремал, укрывшись пледом.

На уроке 8 «Б» был предоставлен сам себе. Не потому, что учитель на урок не явился, и не потому, что ему пришлось срочно покинуть класс. Нет. Готов читал книгу.

Полные жизненной энергии восьмиклассники не могли вынести пытки: «сидеть молча» — и время от времени нарушали тишину. В таких случаях Готов отрывался от чтения, пристально смотрел в глаза учащихся и монотонно медитативным голосом говорил: «Ти-и-и-хо-о».

— А что Вы читаете? — спросил кто-то из глубины класса.

Готов посмотрел на название книги:

— «Гипноз, практическое применение». Не мешайте.

— А зачем? — выпалил Никита Малышев и спрятался за спину впереди сидящего одноклассника, чтобы учитель не определил, кто задал вопрос.

— Не прячься, Малышев. Думаешь, мне ничего не видно? — Готов встал и выгнулся, взявшись за поясницу. — Почему вы считаете, что все учителя — болваны, ничего не видят, ничего не замечают? Мне отсюда все прекрасно видно. Что ты хотел спросить, Малышев?

— Зачем Вы про гипноз читаете? — беспричинно улыбаясь, ученик прикрыл рот из-за отсутствия нескольких передних зубов.

— Чтобы гипнотизировать, — ехидно ответил Готов.

— Кого?

— Корову! — бросил Готов. — Мозгами пораскинь. Кого я могу гипнотизировать, кроме людей? Тебя, например, Малышев, загипнотизирую и внушу, что ты немой. Молчать будешь на уроках, хоть какая-то польза.

Ребята захихикали. Готов сел на край стола.

— А если серьезно… сила гипноза — великая сила. Действуя непосредственно на подсознание, человеком можно всячески управлять. Веревки вить. Скажу вам по секрету, только никому не рассказывайте, некоторых учителей я уже загипнотизировал.

— Расскажите, кого Вы загипнотизировали, — встрепенулись ребята.

— Тише, тише, — успокаивал Готов, — не кричите на всю школу. Хотите, чтоб все узнали? Я загипнотизировал Ермакову, по географии которая, и Кольцову… все запомнить не могу, то ли она студентка, то ли аспирантка… несущественно. В общем, я их в своих рабынь превратил. Звоню в любое время, приезжают, уборку делают, в магазин ходят, пищу готовят, песни поют а капелла и еще кое-что интересное делают, только я вам не скажу, молоды вы еще, женилки и замужевыходилки не выросли. На автобусах я больше не езжу, исключительно на такси. Под гипнозом водила хоть на край света…

— Врете Вы всё! — резко сказала Света Ермакова. — Сестра ничего такого не рассказывала.

— Какая сестра? — растерянно спросил Готов. — А-а, так значит, Ермакова Вероничка — твоя сестра? Как же я сразу не догадался? Ты же тоже Ермакова… м-м-м… вообще-то похоже: такие же шаренки наглые и скулы. Поспешу огорчить тебя, Светочка, не вру я, не вру. Угораздило твою сестренку попасть в мои лапы и стать жертвой грязных помыслов. А молчит она, потому что стыдно признаться в содеянном. Шутка ли, рабыня самого Готова.

— Врете, врете! — чуть не плача, закричала девочка. — Сами Вы…

8-й «Б» был на редкость дружным классом. Ребята стали кричать, защищая Ермакову:

— Что Вы к ней пристали?!

— Отстаньте от Светки!

— Что Вы ее достаете?!

— Никакой Вы не гипнотизер!

— Ничего Вы не можете!

Готов подождал, пока реплики иссякнут, и с недовольством сказал:

— Ишь, раскудахтались, адвокаты. Не понравилось, что учитель сказал? За живое задело? Плохой Готов! Плохой Рудольф Вениаминович! Не нравится никому! Да?! — переходя на повышенные тона, Готов изрядно жестикулировал. — Ну, давайте я уволюсь! Лады? Все согласны? Да, только я не уволюсь! Не надо так смотреть на меня. Я начал преподавать, когда вас всех еще в проекте не было. Я впервые сталкиваюсь с подобными выкрутасами. Мне прекрасно известно, какое удовольствие, какое неземное блаженство вы испытываете от того, что систематически, методично выводите меня из себя.

— Все равно Вы не умеете гипнотизировать, — язвительно произнес Слава Бирюков, сидящий за одной партой со Светой Ермаковой. — Если бы умели, то давно бы нас загипнотизировали.

— А я дурачков не гипнотизирую, — нашелся Готов.

— Значит, не умеете.

— Умею, не переживай. А тебе я советую прикрыть ротовое отверстие.

— Все равно не умеете, — не унимался Бирюков. — Давайте поспорим.

— Кто спорит, тот экскрементов не стоит, — сдержанно сказал Готов, — а доказать — докажу. Только при условии, что подопытным кроликом будешь ты. Согласен?