Шрифт:
Юрий Дружников
Учитель влюбился
Комедия в двух частях
ДЕЙСТВУЮТ:
ОЛЕГ АНДРЕИЧ, он же ОЛАН, 26
ИРИНА, 19 с половиной
ЛЮСЯ НЕЧАЕВА, 15
СТЕПАН ХОБОТКОВ, 15
ХОБОТКОВ-СТАРШИЙ, около 50-ти
КОСТЯ СЕДЫХ, 15
МАРЬЯ СЕРГЕЕВНА, 53
ПЕТРЯНОВ, за 40
ДВОЕ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ
НЕСКОЛЬКО АКСЕЛЕРАТОВ - ДОЛГОВЯЗЫХ СТАРШЕКЛАССНИКОВ (необходимость в них, их качества - целиком в сфере фантазии режиссера)
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
Картина первая
Под оглушительный звонок поднимается занавес, на котором весьма условно изображена Москва в районе Северного порта: парк с худенькими деревцами, шпиль Речного вокзала, хаос новостроек, теплоходы у причалов, метро, светофор, часы, автомобили, знаки "Осторожно, дети!", "Переход" и "Перехода нет". И между всем этим контуры школы, современной, из бетона и стекла, с крытым переходом.
На сцене - вестибюль: часть парадной лестницы, окно, диван. Входишь и сразу ощущаешь биологический уклон: на стене макет сердца в разрезе, коллекция бабочек и лакарственных трав. В вестибюле две двери с надписями: справа "Учительская", слева - "Директор школы". Действие переносится из вестибюля то в кабинет, то в учительскую.
Кончился урок. Вываливаются на сцену обезумевшие от бремени науки старшеклассники. Один изображает бренчание на гитаре, другой - ударник, третий пляшет что-то ультрасовременное, четвертый, не глядя на них, бежит с мячом и кедами, болтающимися на шее, на ходу отрабатывая баскетбольные броски, и т. п. Девочки с хохотом проносятся мимо. Все исчезают в проходах зала.
Впрочем, сразу выпрыгивает СТЕПАН в куртке, увешанной значками. КОСТЯ выходит на руках и падает. Оба убегают. За ними выскакивает ЛЮСЯ, внезапно замирает.
ЛЮСЯ (складывает ладони рупором, кричит). На-до-е-ло-о-о! (Прислушивается. Приплясывает, поет.) Надоело, надоело, надоело-о-о!.. (Останавливается, снова складывает ладони, но не успевает крикнуть.)
Осторожно входит ИРИНА. Она хороша собой, броско и модно одета, юбка могла бы быть короче, да некуда. На плече модный рюкзачок - не чета мятому школьному портфелю. ИРИНА оглядывается, будто попала сюда по недоразумению.
ИРИНА. Надоело? Что?
ЛЮСЯ (с недоверием). Неужели не ясно? Учиться! Весна ведь! Трава вылезла ужасно зеленая! Хочу лечь на траву и смотреть на облака...
ИРИНА. Лежишь - а они плывут, плывут, плывут... Ой, как я тебе сочувствую!
ЛЮСЯ. Правда?! (Огорченно.) Но - нельзя! Некогда лежать на траве, категорически запрещается смотреть в небо! Только в учебник. Еще два месяца. В Химках теплоходы гудят, а мы... (Широко раскрывает рот, работает челюстями.)
ИРИНА. Не поняла.
ЛЮСЯ. Восемь лет грызем гранит науки.
ИРИНА (заинтересованно). Так ты - в восьмом?
ЛЮСЯ (оглядывая себя). В восьмом.
ИРИНА. В "А" или "Б"?
ЛЮСЯ. В "Б".
ИРИНА. Интересно!
ЛЮСЯ (подозрительно). А чего особенного?
ИРИНА. Рослые у вас ребята. Я бы подумала - в десятом.
ЛЮСЯ. Ребята у нас - телебашни, факт! Я-то не очень акселерованная, средняя. Правда, мамы на голову выше. То есть длиннее. (Неожиданно.) А тебе восьмой "Б" зачем?
ИРИНА. Преподавать литературу.
ЛЮСЯ. Ты?!.. То есть я хотела сказать - вы?!.. У нас в классе?.. Студентка?
ИРИНА. Угадала! На практику. На ловца и зверь бежит!
ЛЮСЯ. Я что-то не поняла кто ловец, а кто - зверь?
ИРИНА. На уроках разберемся... Литературу любишь?
ЛЮСЯ. Честно?
ИРИНА. Разумеется!
ЛЮСЯ. Ненавижу! А вы любите анатомию?
ИРИНА. Откровенно говоря, все уже забыла. В школе учила...
ЛЮСЯ. Не рассердитесь, если я вам вопросик задам? Почему вы именно к нам в школу пришли? Конечно, у нас учитель литературы уже три месяца как в декрет ушел. Вернее, ушла. Но мы еще не соскучились.
ИРИНА (недоверчиво). Как же так?..
ЛЮСЯ. Да вы что - про нашу спецшколу не слышали?! Вся Москва знает: у нас биологический уклон. То есть антигуманитарный. У нас выращивают будущих гениев мировой науки.
ИРИНА. А кто не вытянет в гении?
ЛЮСЯ. Того отсеют как простой талант. Литературу любят стандартные девчонки, а у нас они все... (крутит пальцем у виска) свихнулись на биофизике, микробиологии и биохимии, как и мальчики. Нам нужен учитель биолитературы. Вы в ней сечете?
ИРИНА (осторожно). Нет!..
ЛЮСЯ. Мы в НИИ ходим на практику по электронной микроскопии.
ИРИНА. А как же другие учителя?
ЛЮСЯ. С ними у нас договор о мирном сосуществовании, поскольку гуманитарные предметы мы пре-зи-ра-ем. Вам не страшно?
ИРИНА. Страшно. Но что поделаешь?
ЛЮСЯ. Кстати, как был ранен Пушкин?
ИРИНА. Что? Разве это так существенно? Кажется, в живот...
ЛЮСЯ. Кажется... А если бы он стрелялся сейчас, с таким ранением его можно было бы спасти? Что должен был сделать хирург? (Выжидая.) Может, вам, пока не поздно, отчалить в другую школу? Более среднюю? То есть, я хочу сказать, обыкновенную... Вы у нас и недели не протянете. Снесут!..
ИРИНА (испуганно). Это как - снесут?
ЛЮСЯ. Ногами вперед. Шутка такая. Ну, крылатое выражение. А уж любить вас тут не будут. Это точно!
ИРИНА. Даже если...
ЛЮСЯ. Даже если! У нас все обожают учителя биологии Олега Андреича. Он же классный руководитель. Наш старик - энергоемкий.
ИРИНА. Какой?
ЛЮСЯ. Ну, энергичный. КПД у него, как у МГД-генератора. И еще неунывающий. С утра до вечера с нами. Души в нас не чает, а мы в нем. Кроме зубрил, конечно. С теми у него несовместимость. Для остальных он биобог и биодух святой. Он будет вашим врагом No 2.