Чтение онлайн

– Нам бы это очень хотелось, - сказал Владимир, обняв за плечи Оксану.

– Мне тоже. Спасибо вам и..., - старик готов был сказать "прощайте", но вовремя остановил себя и сказал, - до свидания.

Старик взял Шарика за поводок и открыл входную дверь.

– До свидания, - услышал он, оказавшись в предбаннике.

Александр Петрович развернулся и улыбнулся, после чего, сопровождаемый собакой, направился к лестнице. Как ребенок радовался старик тем ощущениям, что возникли в его груди, и как ребенок он надеялся, что они никогда не исчезнут.

Старик не спеша спустился по лестнице, вышел из дома и двинулся вниз по улице. Перед его глазами еще долго стояло видение того, что он увидел, когда развернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Владимира и Оксану. И это видение наполняло его сердце удивительными по силе верой и надеждой - видение того, как Владимир, притянул к себе Оксану и поцеловал.

Глава 16. Нож у шеи

Два дня прошло с тех пор, как Александр Петрович попрощался с Владимиром и Оксаной. В тот же день старик покинул Борисполь и двинулся по трассе в сторону Черкасс. Почему старик решил направить свои стопы именно к Черкассам, а не по другой трассе в сторону Харькова, он и сам не знал. Старик давно отбросил какие-либо логику и рациональность и теперь действовал большей частью интуитивно или ведомый чувствами. И теперь он был на полпути к Переяслову-Хмельницкому. Совсем недавно он оставил позади село Старое и совсем скоро надеялся увидеть Переяслав-Хмельницкий. Правда, с тем темпом движения, который избрал старик, это “совсем скоро” могло наступить и через день, и через три, а может даже и через неделю. Но старик не спешил. Ему некуда было спешить. К тому же сказывался и возраст. Будь он юношей, может и двигался бы быстрее, а так передвигался так, как получалось. Да и часто старик останавливался, чтобы полюбоваться теми видами природы, которые открывались ему по мере его продвижения по просторам родной Украины. Будучи дома он любил смотреть передачи о других странах, часто удивлялся их красоте, красоте их природы, разнообразию животного и растительного мира. Теперь же, двигаясь по дорогам Украины, он с не меньшим удивлением смотрел на природу родной страны и испытывал еще больше восторга, осознавая, что и его стране есть чем гордиться. Видя перед своими глазами покрытые снегом густые леса и дикие просторы полей, скованные льдом речушки и проглядывавшую из-под снега черную землю, сердце старика наполнялось удивительными чувствами радости и гордости, гордости за то, что ему не просто повезло, а посчастливилось родиться в столь прекрасной стране, как люба ненька Україна. В такие минуты осознаний на глазах старика часто показывались слезы, сердце учащало свой ритм, а руки увлажнялись под перчатками. И если бы не Шарик, нисколько не желавший любоваться красотами природы, а рвавшийся вперед, к следующему столбу, то старик потратил бы на тот кусок дороги, который он уже осилил намного больше времени.

Впереди показалась бензоправка, одна из множества ей подобных, раскинувшихся на трассе. Александр Петрович какое-то время даже пытался считать бензоправки, но вскоре бросил это занятие, так как считать бензоправки не столь захватывающее занятие, как размышления или созерцание красот природы посещаемых мест.

– Очень кстати, - улыбнулся старик, заметив бензоправку.

С недавних пор он почувствовал давление в мочевом пузыре. Так как трасса проходила по открытой местности с минимумом деревьев, то сходить в туалет у старика никак не получалось. Старик был не из тех, кто без зазрения совести может справить нужду на глазах у других людей, в данном случае водителей и пассажиров машин, сновавших по дороге с завидным постоянством.

Испытав заметное облегчение при виде бензоправки, старик дернул Шарика за поводок, тем самым оторвав того от отбойника, и направился к бензоправке.

Оказавшись на месте, старик приметил работника станции, невысокого черноволосого мужчину в рабочем комбинезоне и подошел к нему.

– Вы не подскажете, где здесь у вас туалет?
– спросил старик, окидывая взглядом пару-тройку машин на бензоправке.

– А вон там, за углом, - мужчина махнул рукой в сторону угла здания бензоправки.

– Спасибо, - поблагодарил старик и двинулся в указанном направлении.

– Подожди меня здесь, - старик привязал Шарика к железному столбику, находившемуся поблизости, оставил возле собаки кулек с продуктами, которыми он запасся в Борисполе, и направился к двери туалета. Оказавшись внутри, старик справил нужду и повернулся к умывальнику помыть руки. Едва он включил кран, как почувствовал, как скрипнула входная дверь. Старик не обратил внимания на вошедшего, увлекшись мойкой рук. Да и стоило ли отрываться? Мало ли кому из посетителей бензоправки приспичило, как и ему в туалет.

Но едва старик закрыл кран, как чья-то рука с ножом в ладони обняла его за шею. Старик вздрогнул, и хотел было развернуться, но мужской голос за спиной его остановил:

– Тихо, дед, - говоривший шмыгнул носом и прижал к шее острие ножа.
– Смотри прямо перед собой, и без глупостей, если жить охота. Мне тебя ножичком пырнуть, что два пальца обосцать.

– Что... что вам нужно?
– прошептал старик, чувствуя сухость во рту.

Несмотря на холод в помещении спина его вмиг стала мокрой, голос дрогнул, а сердце пустилось в галоп. Старик не боялся смерти, он боялся глупой смерти, смерти, которая перечеркнет все его начинания. Он готов был умереть через полгода, но он не готов был умереть прямо сейчас.

– Дед, ты, конечно, меня прости, но сам понимаешь, жизнь штука дерьмовая. Я только с зоны недавно, денег нет, а жрать охота. В общем, деньги гони.

Александр Петрович потянулся к внутреннему карману пальто, где лежал кошелек. Сейчас он совершенно не думал о том, что без денег и ему нечего будет есть. Тех продуктов, что он купил в Борисполе, хватит ненадолго. А вот нескольких сотен гривен, которые у него еще оставалось, могло хватить старику на несколько месяцев. Но выбирать не приходилось. Старик хотел жить. Он не хотел умирать так глупо, из-за денег.

– Дед, ты так не спеши, медленнее, а то знаешь, я нервный. Сам знаешь, какая жизнь на зоне.

– Я не спешу, не спешу, - Александр Петрович почувствовал, как задрожали его руки. Старик чувствовал, как давит острие ножа на кожу шеи. Он не хотел умирать. Он хотел жить. Хотя бы еще немного. Он должен закончить книгу, должен поделиться истиной с людьми.
– Вот... вот кошелек, - старик вытащил кошелек из-за пазухи и поднял над головой.
– У меня немного денег. Это... это все что у меня есть.

– Та давай, дед. Не жлобись, - чья-то мозолистая грязная рука выхватила кошелек из руки старика.
– Не спеши выходить. Посиди немного в туалете, успокойся, а не то, - острие ножа змеей впилось в шею, - вернусь и пущу кровишку.

– Хорошо, хорошо, - старик испытал огромное облегчение, когда рука с ножом исчезла. Скрипнула дверь. Старик остался один.

Ноги старика не выдержали его веса и, чтобы не упасть, он опустился на корточки. Тело его била крупная дрожь, лоб взмок, спина и руки покрылись испариной, в ушах зазвенело.

– Все хорошо, все хорошо, - бормотал старик, закрыв глаза.

Александр Петрович набрал полную грудь воздуха, на несколько секунд задержал дыхание, а затем медленно выдохнул воздух из груди. Старик вытер выступившие в уголках глаз слезы и открыл глаза.

– Что ж это такое творится-то? Как низко готов упасть человеческий разум ради денег? Невежественный человеческий разум. Сколько боли и зла ты несешь в этот прекрасный мир.

Скрипнула входная дверь и в помещение вошла женщина. Заметив старика, привалившегося к стене, она наклонилась к нему и спросила: