Учитель
Шрифт:
Тихо подошёл к ней со спины.
— Девушка, а девушка, Вас как зовут?
Мамзель от неожиданности подпрыгнула на месте и резко развернулась, заряжая мне на автомате по физиономии пощечину. Пакет с бутылками и презервативами вылетел у меня из рук. Хорошо, что он улетел на снег. Вернее на кучу снега наваленную дворниками. Но пощечина по трафарету, это было ерунда. Увидев личико мамзели, я смог произнести только одно:
— Мля!..
На меня смотрела через стёкла огромных, затемнённых очков Литвинова.
— Макс?! — Губы у Полины были накрашены красной помадой так, словно она стоит на трассе в ожидании специфической клиентуры! Какое то время мы пялились друг на друга. У меня слов не было. Во-первых, глядя на эту заразу я понимал, что весёлая ночка с дамой не тяжёлого поведения пролетает мимо меня со скоростью курьерского поезда. А я так рассчитывал, чтоб её! Во-вторых, я был шокирован таким видом моей ученицы! Это же… У меня слов не было! Но всё же нашлось пара ласковых.
— Я не понял, Полина? Что это за клоунада? Ты какого лешего здесь ошиваешься? Да ещё в таком виде?
— В каком?
— Словно ты с самого дешёвого борделя сбежала или наоборот торопишься туда!
— А ты куда так торопишься? К шалаве своей?
— К какой ещё шалаве? С чего ты так решила?
— Да у тебя слюни чуть ли не до колен. — Она бросила взгляд на валяющийся пакет. Оттуда выкатилась бутылка вина и выпала одна упаковка сверхтонких, как лебединый пух, судя по рисунку, резиновых изделий. Полина нагнулась и подняла её. — Что, Макс, запасся?
Я отобрал у неё свои презервативы, поднял пакет с бутылкой.
— Это не твоё дело, куда я тороплюсь! Ещё не хватало мне отчитываться перед тобой! — Засунул в пакет бутылку, кинул туда упаковку. Выдвинул нижнюю челюсть в знак презрения. Хотел послать её, но заметил, что её начало трясти. Похоже она замерзла. Твою дивизию. — Что стоишь, трясёшься? Заболеть хочешь? Я в шоке! Пошли. — Схватил её за руку и потащил к подъезду. Шёл злой, как стадо буйволов. Мелкая семенила рядом со мной. Да, она реально замерзла. Рука у неё была как ледышка.
— Макс, я…
— Заткнись. — Затащил её в квартиру. — Раздевайся. — Зашёл в ванную включил горячий деш. Вышел в прихожую. Полина стояла и дрожала. — Я сказал раздевайся и в душ, пока не заболела!
Она сняла шубку. Я выругался. Под шубкой была какая-то прозрачная блузка и чёрный откровенный лифчик, тоже прозрачный, так как я наблюдал её соски и ореолы.
— Ты что на себя напялила, Полина???
— А что такое, Макс? Ты же любишь шлюх. А они же так должны выглядеть?! Или нет?
Я задрал ей подол короткой юбки. Мат, вырвавшийся у меня из глотки, стал трёхэтажным. Чулки из секс-шопа и такие же трусы! Да я убьюсь об косяк, прости господи!
— Бегом в ванную! — Заорал на неё так, что на кухне на пол грохнулась тарелка. Хорошо, что она была металлическая. Не разбилась. А то я так тарелок с этой Литвиновой не напасусь! Девчонка заскочила в душевую. Я достал из шкафа свой халат. Занёс его в ванную. — Ты чего застыла? Раздевайся и под душ залазь. Бегом!
Вышел. Запер ванную на шпингалет. На всякий случай. Достал из пакета бутылку виски, открыл и глотнул из горла. Томный вечер переставал быть томным. Мать её, Литвинову эту с её… Шлемом для пилотов. Заварил чай. Порезал лимон и достал баночку малинового варенья. Купил давеча у соседки. Хорошая старушенция. И денюшку хорошую взяла за литровую баночку, как за сбитый боинг. Предлагала мне ещё грибочки, маринованные, но что-то не рискнул. А то мало ли, поешь грибочков и очнёшься потом в деревянном макинтоше, закопанным на полтора метра вниз на кладбище.
Мелкая сидела в ванной почти час. Я даже забеспокоился. Постучал в дверь.
— Полина, ты там случайно не утонула?
— Нет. Можешь проверить.
— Я тебе верю на слово. Я чай с лимоном и малиновым вареньем приготовил.
— Можешь принести мне в ванную. Я не откажусь.
У меня челюсть с грохотом упала на пол, от её наглости.
— А у тебя зад в ванной не слипнется от малинового варенья? Тоже мне аристократия!
Ушёл в комнату, включил плоский телевизор уселся на диван и ноги положил на столик. Показывали какой-то лабудовый сериал, ясен перец, про любовь. Там сын барона, пера, хера и миллиардера пытался охмурить молодую повариху. Я, конечно, поржал над этой лажей. Мелочь из ванны не выходила. Вновь подошёл к двери. Постучал.
— Полина! Ты там русалкой решила стать? — А в ответ тишина. Что за нафиг? Опять постучал. Ноль эмоций. Она там случаем от неразделённой любви вены себе не порезала? От этой мысли у меня волосы дыбом встали на макушке. Открыл шпингалет и рванул дверь на себя… Вот зараза.
Полина лежала в ванной, вся в пене. При моём появлении вытянула вверх ножку.
— Макс, скажи, я красивая?
— Ты издеваешься?
— А что? Вот скажи, чего тебе надо ещё? Почему ты всяких шлюх себе заказываешь? Тебе же нравятся такие?! Вот я и оделась так.
— Ты больная на всю голову? С чего ты решила, что я себе кого-то заказал?
Полина резко вскочила на ноги. В меня плеснуло водой и пеной.
— Я слышала, как ты об этом говорил кому-то. Знаешь, Макс, сволочь ты порядочная! Ты подождать немного не можешь, пока мне 18 не исполниться, раз ты такой принципиальный? Или может ну его, это восемнадцатилетие? А что, Вольский? Посмотри на меня. Я же не уродина! Хочешь чулки надену, чтобы лучше тебя завести? А то у тебя скоро причиндалы взорвутся.
Я плюнул в сердцах.
— Да ты не прошибаемая, Полина! Тебе что в лоб, что по лбу. Ты ещё оказывается за мной подглядываешь и подслушиваешь! Это зашквар, Литвинова!
Вышел из ванной. Хлопнул дверью. Мать её, бешеная какая! Это же надо было так встрять, стать объектом любовных притязаний упёртой малолетки! А если она себе точно вскроет вены или накушается каких-нибудь таблеток??? Вот, Макс, до чего доводит твоё бл. во, разгульный образ жизни, и конченный пофигизм. Если бы не это, сидел бы ты в офисе у папаши, протирал штаны и знать не знал бы никаких Литвиновых. И машина твоя была бы у тебя по прежнему в наличии. Возможно даже уже женился и настрогал благоверной мелких спиногрызов… Одного… Ну ладно, двух. Первой обязательно девчонку. Няньку для второго спиногрыза. И предки были бы довольные. А что ты сейчас имеешь, балбес? А ты имеешь однушку с динозавром телеэфира, машины лишился, ибо нефиг голодранцу иметь нормальную тачку. Плюс работа учителем с мизерной зарплатой и неадекватной мамзелью, всерьёз рассчитывающую залезть к тебе не просто в постель, но ещё и стать женой. Спаси мя и помилуй господи. Прошу тебя, я так больше никогда не буду. Даже могу пообещать мужественно терпеть и начну мощное воздержание пока не женюсь по нормальному. Честно, честно. Брошу бухать, шляться по борделям, даже в церковь ходить начну. И свечку поставлю. Нищим буду в обязаловку подавать милостыню, если, конечно, сам на паперти не окажусь.