Чтение онлайн

– Это лучшая часть моей недели. – Он хватает меня, чтобы снова поцеловать. – Я только об этом и думал весь день. Не был уверен, что ты придешь.

Я сажусь на полу и хватаю свой бюстгальтер, висящий на обувной коробке на второй полке. Мне не хочется говорить ему, что это тоже лучшая часть моей недели. И не только это, но если бы у нас не было этих встреч, я бы бросилась с крыши школы.

Это началось около четырех месяцев назад. Сначала все было невинно. Я была в Simon’s, чтобы купить туфли. Почему–то я постоянно думаю, что правильная пара туфель все исправит. Что если бы я вошла в наш дом в идеальных лодочках, Нейт внезапно снова нашел бы меня привлекательной.

Я выбирала между двумя парами: босоножки Stuart Weitzman на ремешках и черные кожаные лодочки Cole Haan. Я могла позволить себе только одну, и я смотрела то на одну, то на другую, пытаясь решиться. Я просидела там больше часа, не в силах выбрать, какая из двух пар туфель заставит Нейта снова полюбить меня. Наконец, ко мне подошел продавец.

В нем было что–то знакомое, хотя сначала я не могла точно понять, что. Конечно, он был из тех мужчин, которых заметила бы любая женщина. Такой же красивый, как Нейт, но по–другому. Широкоплечий и сильный, тогда как Нейт более худой и долговязый. Он стоял надо мной и сказал душераздирающе нежным голосом: «Мы закрываемся через несколько минут. Могу я вас пробить?»

Это было слишком для меня. Я разрыдалась.

Джей закрыл магазин, и мы проговорили следующие два часа. Я не рассказала ему всего, но достаточно. Он сказал, что не понимает, как это возможно, что мой муж не находит меня привлекательной. Я решила, что он просто пытается быть милым – пока он не поцеловал меня.

Есть что–то ироничное в том, что я потеряла голову от продавца обуви.

У Джея начинает звонить телефон, и он тянется за ним в карман своих хаки, теперь валяющихся на полу подсобки. Он задерживает дыхание, увидев имя на экране. Он бросает на меня взгляд, прежде чем ответить. Хотя телефон близко к его уху, я слышу женский голос на том конце, но не могу разобрать слов.

– Прости, – бормочет Джей в трубку. – Я снова задержался на работе с инвентаризацией.

Он не хочет, чтобы я слышала, как он врет другой женщине, но этого не избежать. Я отворачиваюсь, по крайней мере давая ему подобие приватности.

– Буду дома примерно через полчаса. – Он трет свои взлохмаченные волосы. – Движение должно быть легкое, так что... да, не беспокойся об ужине. Я просто возьму пиццу по соседству.

Если мы оба с Джеем собираемся за пиццей, мне придется зайти в ресторан после него. Он параноидален в этом плане. Он не хочет, чтобы его ложь раскрылась. И по правде говоря, я тоже.

– Да, – говорит он в трубку. – Хорошо. Да... конечно. Я сделаю это, когда приду домой. – Он колеблется, взглянув на меня. – Я тебя тоже люблю. – Когда он вешает трубку, его шея ярко–красная. – Черт, прости за это, Ева.

– Не извиняйся, – говорю я, хотя этот звонок горько напоминает о еще одной причине, почему мы никогда не сможем быть вместе.

Часть пост–сексуальной эйфории рассеивается после этого звонка. Забавно, что за все месяцы, что мы с Джеем тайно встречаемся, меня ни разу не прервал звонок или даже сообщение от Нейта. Он, кажется, рад, что меня нет дома.

Джей кусает нижний уголок губы.

– На следующей неделе?

– Обязательно. – Это лучшая часть моей недели, я бы ни за что не пропустила ее.

Когда мы одеваемся среди коробок с обувью всех размеров, я не могу не думать о том, как много это для меня значит. Это не просто лучшая часть моей недели – это для меня всё. Не проходит и дня, чтобы я не желала, чтобы мы с Джеем могли сбежать вместе.

Но в глубине души я знаю, что все это закончится ужасно.

Глава 18.

Адди

Когда сегодняшнее собрание «Отражений» подходит к концу, мистер Беннетт манит меня пальцем.

– Адди, можно тебя на минуту?

Я хожу на собрания поэтического журнала уже несколько недель и наконец–то начинаю чувствовать себя частью чего–то. Лотос иногда ждет меня после собрания, и мы вместе идем к нашим велосипедам, хотя я до сих пор не уверена, нравлюсь я ей или нет. Иногда мне кажется, что она меня презирает и при возможности убила бы во сне, но в другие моменты она, кажется, счастлива меня терпеть. В любом случае, я машу ей, чтобы она шла без меня, хотя по ее глазам вижу, что ей любопытно, что он хочет со мной обсудить. Лотос абсолютно боготворит мистера Беннетта.

Я задерживаюсь в классе, пока мистер Беннетт перебирает какие–то бумаги на столе. Он ждет, пока все уйдут, прежде чем опустить бумаги и улыбнуться мне.

– Адди, – говорит он. – Угадай что?

Мне нравится, как у мистера Беннетта вокруг глаз собираются морщинки, когда он улыбается. За месяц его уроков я заметила, что у него два вида улыбок. Одна – та, которую он использует на уроке, пытаясь подбодрить учеников, но она не такая искренняя. Когда морщинки собираются, я понимаю, что он действительно счастлив.

– Хорошие новости? – спрашиваю я.

– Есть конкурс поэзии на уровне штата. – Он потирает ладони. – И каждый год у меня есть возможность отправить одно стихотворение от всех моих классов. И в этом году я хочу отправить твое.

У меня отвисает челюсть. Мистер Беннетт ведет несколько классов английского, и вдобавок у него есть все ребята из журнала, из которых можно выбирать. Лотос, например, невероятно талантливая поэтесса. Все ее стихи лучше любого из моих. Он сошел с ума? Он, случайно, не принял меня за Лотос?

– Мое? – наконец пищу я.

Он сияет, глядя на меня.

– Да! Я хочу отправить «Он был там». Я считаю, это блестяще. Одна из самых трогательных вещей, которые я когда–либо читал.

Это стихотворение о моем отце. У меня ком в горле. Я привыкла к его похвале, но не к такой. Это, пожалуй, чересчур, я могу лопнуть от такого количества одобрения. Как когда голодный человек внезапно получает кучу еды и умирает от этого.

– Вы уверены? – говорю я.

– Адди. – Он скрещивает руки на груди. В какой–то момент после звонка он расстегнул манжеты и закатал рукава рубашки до предплечий – теперь я вижу темные волоски на его руках. Ни у кого из мальчиков в моем классе нет столько волос на руках. У Хадсона их было немного, и они были светло–русыми, как волосы на голове. – Адди, тебе нужно немного поверить в себя. Потому что я верю.