Чтение онлайн

– Адди. – На этот раз его голос звучит мягче. – Адди, пожалуйста, посмотри на меня.

Нехотя я оборачиваюсь. Натаниэль смотрит на меня сверху вниз, между его бровями залегла глубокая складка.

– Я делаю это ради тебя, – говорит он.

– Ты не обязан.

– Адди, ты должна знать... – Его хватка на моей руке ослабевает. – Ева была нездоровым человеком. Она не была хорошим человеком. Она бы уничтожила нас обоих, прежде чем позволила бы нам быть вместе. И она бы еще и посмеялась над этим.

Моя нижняя губа дрожит.

– Ты не знаешь этого.

– Знаю, – настаивает он. – Я уверен, она спровоцировала тебя на то, что ты сделала... и теперь ты проведешь остаток жизни в тюрьме из–за этого! Я не могу этого допустить.

У меня ком в горле, из–за которого трудно говорить.

Он протягивает руку и касается пальцем моего подбородка, заставляя поднять лицо и посмотреть на него.

– Я бы никогда не позволил ей причинить тебе боль. Я бы никогда не позволил никому причинить тебе боль, Адди. Ты знаешь это, да?

– Знаю, – наконец выдавливаю я.

Он наклоняется и прижимается своими губами к моим. Впервые я не чувствую никакого трепета или волнения, когда он меня целует. Я просто чувствую темное, ужасное ощущение в животе.

– Я не позволю им бросить тебя в тюрьму, – твердо говорит он. – Мы можем все уладить, и тогда мы сможем быть вместе. Но мы должны сделать все правильно. Ты справишься, Адди?

– Да, – хриплю я.

– Умница. – Он обводит кончиком пальца линию моей челюсти. – Моя милая Аделин. Мы будем так счастливы вместе. Мне так повезло, что я тебя нашел.

Я молча киваю.

– Помни, – говорит он, – если и когда придет полиция, все отрицай.

Я сделаю все, что он попросит. И когда все закончится, мы наконец сможем быть вместе.

Часть 2. Глава 59.

Нейт

Я никогда раньше никого не убивал.

Никогда не думал, что смогу. В конце концов, я не маньяк–убийца, но писатели чувствуют эмоции намного острее, чем обычные люди, поэтому я всегда представлял, что при определенных обстоятельствах во мне это может проснуться. Чаще писатели обращают насилие против себя – совершают самоубийства. Эрнест Хемингуэй застрелился, Вирджиния Вулф утопилась, Дэвид Фостер Уоллес повесился – вот лишь несколько ярких примеров.

Забавно, но я никогда не думал о самоубийстве. Даже в тот момент, когда Ева угрожала моему существованию, эта мысль не приходила мне в голову. Я не верю в загробную жизнь, я считаю, что когда ты мертв, ты мертв. А после смерти нет ничего. Только бездна, из которой нет возвращения.

Думаю, умирать – это как стоять на краю этой бездны, зная, что ты упадешь в любую секунду. Это мой самый большой страх, после змей.

Когда я выжимал жизнь из своей жены, я видел этот страх в ее глазах. Я видел, как она стоит у бездны, боясь упасть в нее.

Ей некого винить, кроме себя.

А теперь ее тело, завернутое в простыню, лежит в моем багажнике. Ева сама купила эти простыни, и я помню, как говорил ей, что ненавижу темно–синий цвет. Знала ли она, что в конце концов эти простыни станут саваном для ее мертвого тела? Сомневаюсь. Больше всего меня радует то, что ее ноги босые. У моей жены была нездоровая страсть к обуви, и провести всю вечность босой – подходящее наказание за ее прегрешения.

Если бы меня остановила полиция, иллюзия с темно–синей простыней долго бы не продержалась, но, к счастью, у меня есть другие планы на нее в ближайшем будущем. Мы отмыли ее кровь на кухонном полу, прежде чем покинуть дом, и Адди с паранойей следила, чтобы ничего не осталось. Пока она одержимо оттирала кровь с пола, я подумал про себя: «Прочь, проклятое пятно! Прочь, говорю я тебе!». Но сомневаюсь, что она поняла бы отсылку. Шекспира детям теперь почти не преподают. Я бы и попытался, но я уже одариваю их По, нельзя же требовать от меня всего. (прим. пер.: Нейт цитирует «Макбет» Шекспира, в момент, когда Макбет совершил убийство короля Дункана, который гостил в их замке, муж возвращается в покои жены с окровавленными кинжалами, находясь в состоянии ужаса и нервной дрожи. Леди Макбет ждала его, полная решимости довести задуманное до конца. Сразу перед этими словами Макбет смотрит на свои руки и произносит знаменитую фразу: «Всю кровь океана не смыть с руки». Он слышит голоса, пророчащие, что он больше не сможет спать. Леди Макбет прерывает его истерики («Час, два – теперь пора за дело!»).

Адди едет на машине позади меня. На «Киа» Евы. У Адди даже нет водительских прав, только ученическое удостоверение, но мы должны рискнуть. Нам нужно перегнать машину Евы на станцию пригородной электрички. Я использовал телефон Евы, чтобы купить билет на Amtrak, отправляющийся около полуночи с Южного вокзала и прибывающий на Пенсильванский вокзал через четыре часа. Я не ожидаю, что такой вариант выдержит тщательную проверку, но это будет приемлемой версией, пока не всплывет больше информации.

Я держу скорость чуть ниже предельной. Адди следует примерно на два капота позади. Я представляю, как она сжимает руль руками в положении «без десяти два», ее правая нога переключается между газом и тормозом. Даже сейчас, даже с телом жены в багажнике машины, я возбужден, думая об Адди. Это действительно такая жалость.

Если мы доберемся до станции электрички, мы будем в безопасности.

Или, по крайней мере, я буду.

Как и ожидалось, станция почти пуста. Адди осторожно загоняет машину на одно из наружных парковочных мест. Я вообще не въезжаю на стоянку, на случай если там камеры. Я жду, пока она вылезет из машины, а затем она бежит к моей, прижимая к груди пуховик.

На мгновение я думаю просто оставить ее здесь. Но нет. Она понадобится мне для следующей части.

Щеки Адди ярко–розовые от холода, когда она забирается на пассажирское сиденье. Ее ресницы хлопают, когда она смотрит на меня в ожидании, и на мгновение меня охватывает глубокая печаль от того, что это последний раз, когда мы вместе. Это все вина Евы. Почему она не могла оставить все как есть? Я был вполне удовлетворительным мужем. Не пьяница, как отец Адди. Я не кричал на нее, не бил и не проигрывал наши сбережения. Честно говоря, я заслуживаю медаль за то, что терпел ее неврозы так долго.

А потом у нее хватило наглости угрожать моему существованию. Моей карьере. Все, что я чувствовал, когда мои пальцы сжимали ее шею, – это глубокое облегчение.

– Ладно, – говорит Адди тихим голосом. – Я сделала это.

Она до сих пор думает, что это она убила Еву. Если бы я сказал ей, что луна сделана из зеленого сыра, она бы мне поверила.

– Очень хорошо, – говорю я. – Но теперь нам нужно избавиться от тела.

Ее круглое лицо зеленеет.

– Избавиться от...

– Мы похороним ее, – уточняю я. – Такое подобие похорон.