Чтение онлайн

Постоянный контроль своего состояния как раз и является тем мощным обучающим фактором, который поможет решению задачи.

Упражнение 7.5. Читать неинтересную книгу

Что мы обычно читаем? То, что нам нужно, интересно, полезно. Очень редко мы беремся за чтение текста, заранее зная, что он не нужен и бесполезен. В этом упражнении мы предлагаем читать книги, заведомо для нас неинтересные. Но читать не механически, а творчески, следя за переключением своего внимания. Вначале оно носит характер явно произвольного. Вы с трудом заставляете себя читать текст. Все кажется вам скучным. Но вот вдруг появилась какая-то интересная мысль. Что-то вас увлекло. Незаметно для себя вы внимательно вчитываетесь в текст, забывая о том, что книга-то в общем для вас неинтересная. Внимание становится послепроизвольным. Умение «втягиваться» в любую работу, сделать ее любимой — огромное достоинство, помогающее продуктивно выполнять многие виды человеческой деятельности. Какие книги выбирать для этого упражнения? Мы рекомендуем обычно читать книги не вашего профиля деятельности.

Примечание. Как мы уже отмечали ранее, упражнения для тренировки внимания нужно выполнять в течение 3 месяцев. Мы рекомендуем в этот период ежедневно выполнять упражнения 7.3. «Стрелка» и 7.4. «Созерцание зеленой точки». Кроме того, попеременно через день следует выполнять упражнения 7.1. «Пальцы» и 7.2. «Муха»; упражнение 7.4. выполнять 1–2 раза в неделю.

Определение скорости чтения

Прочитайте контрольный текст № 7. Постарайтесь читать его очень быстро и внимательно. Подсчитайте скорость чтения по известной формуле и внесите результаты в свой график роста скорости чтения.

Современники называли его «Некрасовым живописи». Подобно некрасовской, муза художника Василия Григорьевича Перова всегда была «печальной спутницей печальных бедняков, рожденных для труда, страданья и оков…». На его картинах с невиданной дотоле силой находила отражение горькая жизнь простых русских людей, обреченных на нищету, бесправие, непосильную работу. Произведения, вышедшие из-под кисти Перова, не предназначались для умиротворенного созерцания и любования — они нарушали покой, будили гражданскую совесть, вызывали стремление бороться за лучшую Долю.

Особенно болело сердце художника за судьбы детей, вынужденных сызмальства идти «в люди», за грошовые заработки надрываться на заводах и фабриках.

Каждый раз, встречая несчастных, голодных ребятишек, Василий Григорьевич долго не мог успокоиться. Ему казалось, что в его произведениях нет той силы, которая заставила бы людей плакать злыми слезами, гневно сжимать кулаки. Все больше и больше им овладевала мечта написать картину посвященную только детям, все яснее начинал он ее видеть. В бессонные ночи ему мерещилась зимняя, вьюжная улица, как бы отгороженная от людей, от городской суеты угрюмой монастырской стеной. Вдоль стены, вверх по улице дети везут на салазках огромную бочку с водой. Они выбились из сил, ледяной ветер проникает сквозь их ветхую, дырявую одежду, но они все идут, тянут тяжеленную поклажу. Бочка едва не соскользнула с обледенелых саней — хорошо, что случайный прохожий удержал ее сзади.

По утрам Перов выходил из дома и подолгу бродил по московским улицам, наблюдал, делал наброски, мучительно размышлял, нащупывая композицию, которая никогда не давалась ему легко. Он уже знал: детей будет трое. Картину так и назовет: «„Тройка“. Ученики-мастеровые везут воду». Но пока Василий Григорьевич написал только двух ребятишек, а вот образ третьего никак не мог найти.

«Долго я его отыскивал, но, несмотря на все поиски, задуманный мною тип не попадался, — писал позднее Перов в рассказе „Тетушка Марья“ (он был и талантливым писателем). — Однако раз весной, это было в конце апреля, в великолепный солнечный день я как-то бродил близ Тверской заставы… В опустелом сторожевом доме с заколоченными окнами, на полуразвалившемся крыльце я увидел большую толпу усталых пешеходов. Иные из них сидели и пережевывали какое-то подобие хлеба, другие, сладко заснув, разметались под теплыми лучами блестящего солнышка. Картина была привлекательная! Я стал вглядываться в ее подробности и в стороне заметил старушку с мальчиком. Старушка что-то покупала у вертлявого разносчика. Подойдя ближе к мальчику, я невольно был поражен тем типом, который так долго отыскивал».

Перов с трудом уговорил старушку позволить ему написать мальчика: она боялась, что это великий грех. И только за хорошую плату она, наконец, согласилась прийти в мастерскую.

Двенадцатилетний паренек позировал спокойно. Перов писал горячо, быстро, а старушка, которая на самом деле оказалась гораздо моложе, чем предполагал поначалу художник, тихо рассказывала, что похоронила мужа, детей и что у нее остался только Васенька — единственная ее радость.

Вскоре после этой встречи картина была окончена и предстала перед зрителями на одной из выставок. Перенесенная на полотно такая обычная для московских улиц той поры сценка, по отзывам современников, «разрывала сердца». «Кто из нас, — писал критик В. Стасов, — не знает „Тройку“ Перова, этих московских ребятишек, которых заставил хозяин таскать по гололедице, на салазках, громадный чан с водой?.. Выражение безысходных страданий, следы вечных побоев нарисовались на их усталых бледных личиках; целая жизнь рассказана в их лохмотьях, позах, в тяжком повороте их голов, в измученных глазах…» Художник намеренно приглушил колорит картины, использовал в основном темные тона, вызывающие тревожное настроение, боль.

«Тройку» купил Павел Михайлович Третьяков. А через несколько лет на квартиру Перова пришла однажды какая-то старушка. Художник сначала не узнал ее: так она изменилась! Гостья долго не могла произнести ни слова: не переставая, плакала. Потом рассказала, что сын ее умер от оспы, а она, схоронив его, распродала свое нехитрое имущество, проработала зиму у барина, скопила немного деньжонок и вот теперь пришла, чтобы купить картину, «где был списан ее сынок». Перов ответил, что картина ему уже не принадлежит, но посмотреть ее можно, и повел старушку в галерею Третьякова.

«Придя в ту комнату, где висела картина, которую старушка так убедительно просила продать, я предоставил ей самой найти эту картину, — вспоминал Перов. — Признаюсь, я подумал, что она долго будет искать, а быть может, и совсем не найдет дорогие ей черты; тем более это можно было предположить, что картин в этой комнате было очень много. Но я ошибся. Она обвела комнату своим кротким взглядом и стремительно пошла к той картине, где действительно был изображен ее милый Вася. Приблизившись к картине, она остановилась, посмотрела на нее, всплеснула руками, как-то неестественно вскрикнула: „Батюшка ты мой! Родной ты мой, вот и зубик-то твой выбитый!“ — и с этими словами, как трава, подрезанная взмахом косца, повалилась на пол…»

Василий Григорьевич пообещал тетушке Марье написать портрет ее сына и прислать ей в деревню, записал адрес. Через год свое слово он сдержал. В ответ получил благодарное письмо, в котором сообщалось, что она «лик Васеньки повесила к образам и молит бога о его успокоении». «Вот прошло добрых пять или шесть лет, а и доныне нередко передо мной проносится образ маленькой старушки с ее маленьким личиком, изрезанным морщинками, с тряпицей на голове и с заскорузлыми руками, но великой душой». Так Перов заканчивает историю, связанную с его бессмертной «Тройкой».

Т. Иванова // Агропромышленный комплекс России. — 1988. — № 2.

Современная наука определяет память как систему запоминания, хранения и воспроизведения информации.

Уже в древнейшие времена делались попытки объяснить механизм запоминания. Древнегреческий философ Аристотель (IV в. до н. э.) предполагал, что при восприятии испускаемые изучаемым объектом материальные частицы проникают в голову и оставляют отпечаток на мягком веществе мозга, как на глине или воске.