Чтение онлайн

– Ты не кивай, – поднажал Знахарь, – ты словами скажи – понятно?

– По… Понятно…

– Вот так, – Знахарь удовлетворенно кивнул и встал. Вдруг он широко улыбнулся и сказал совершенно другим голосом:

– Дорогая, а не пойти ли нам в ресторан поужинать? Кончита вздрогнула и быстро ответила:

– Конечно… Дорогой…

Знахарь сделал руку кренделем, и Кончита поспешно уцепилась за его локоть.

Любезно открыв пред ней дверь, Знахарь, как истинный джентльмен, пропустил даму вперед и, выйдя в коридор, увидел официанта, катившего тележку с закусками.

– Досточтимый сэр, – Знахарь обратился к нему по-английски, – доставьте в этот номер дюжину лучшего пива и побольше крабов. Ставить все это в холодильник не нужно.

– Слушаюсь, милорд, – ответил официант тоже по-английски и покатил тележку дальше.

Идя к лифту по толстой ковровой дорожке, Знахарь думал о том, что так, как он только что обошелся с Кончитой, можно обходиться только с примитивными существами. А посколько Кончита именно такой и являлась, то, значит, все было правильно.

Знахарь прямо кожей чувствовал, как изменилось ее отношение к нему.

Теперь он был для Кончиты господином и хозяином.

Поставив ее на место, он понял, что на самом деле именно в этом она и нуждалась. Такие, как она, получив свободу и не имея никакого принуждения, не знают, что с этим делать, и начинают искать подходящие формы поведения. Но, как показывают многочисленные примеры, это приводит лишь к тому, что они становятся капризными и вредными стервами, которые постоянно пробивают мужиков, как бы проверяя – а что еще те смогут стерпеть.

Знахарь самым решительным образом пресек это в зародыше, и теперь рядом с ним была послушная, мягкая и внимательная девушка. Он понимал, что очень вовремя выбил из нее дурь, потому что, если бы дело зашло дальше, то эту дурь пришлось бы выбивать в прямом смысле. А Знахарь не любил бить женщин, хотя ему и пришлось несколько раз в жизни делать это.

Уже подходя к лифту, он представил, как повела бы себя Рита, если бы кто-нибудь попробовал обращаться с ней так, как он только что с Кончитой.

Это было настолько смешно, что он громко рассмеялся, напугав девушку.

Она отстранилась и дрожащим голосом спросила:

– Ты смеешься надо мной?

Знахарь обнял ее за плечи и ответил:

– Ни в коем случае, моя сахарная. Я просто вспомнил один случай с лифтом.

Кончита облегченно вздохнула и положила голову ему на плечо.

– Ты так испугал меня… Ты такой сильный.

И она преданно посмотрела своему повелителю в глаза. Знахарь улыбнулся и ласково ответил:

– Моя киска будет хорошо себя вести?

– Конечно, мой зайчик, – с готовностью ответила Кончита.

Знахарь кивнул, и в это время перед ними распахнулись двери лифта.

Они вошли в кабину, и Знахарь расслабленно спросил лифтера, украшенного галунами и аксельбантами:

– Где у вас тут ресторан?..

Лифтер исполнительно кивнул и нажал нужную кнопку.

Я терпеть не могу всех этих пошлых «зайчиков», «кисок» и «рыбок», но Кончите такая форма обращения очень понравилась.

Ну и черт с ней.

Буду теперь называть ее всеми ласковыми зоологическими прозвищами, какие только придут в голову. Интересно, на каком она сломается?

На гиенке или на акулке?

Мы сидели в роскошном кабаке, находившемся на первом этаже, и официант, только что принявший у нас заказ, торопливо удалялся в сторону кухни.

– Скажи, Кончита, – поинтересовался я, – ты впервые в Европе?

– Да, дорогой. Та-а-ак.

Похоже, она теперь задолбает меня этими водевильными обращениями.

– Слушай, Кончита, – обратился я к ней, – называй меня как раньше. Не нужно этого – «да, дорогой», «нет, дорогой». Ладно?

Она зыркнула на меня, и я вдруг понял, что не я один такой умный.

Точно!

Она так же, как я, решила поиздеваться, и теперь будет обращаться ко мне, как в тех самых сериалах, которые я так ненавижу. А я-то еще подумал, что она сдалась!

Я погрозил ей пальцем и многозначительно сказал:

– Не надо. Не стоит испытывать мое терпение. Помни о том, что я сказал тебе в номере. Я не шутил, и не советую проверять, насколько серьезными были мои слова.

Кончита потупилась и сказала:

– Ладно, можешь не повторять. Я все помню.

Она подняла на меня большие черные глаза и спросила:

– Но как же мне теперь называть тебя? Я привыкла, что тебя зовут Тедди, а теперь ты – Майкл…

– Вот Майклом и называй.

– Майкл… – Кончита выразительно надула губы. – Майкл… Ладно, пусть будет Майкл.

– Кстати, – я, наконец, вспомнил то, о чем подумал еще в самолете, – что я буду делать с документами после операции? Нужны новые. Майкл Боткин скоро закончится.

– Не беспокойся, – ответила Кончита, – наши люди есть и в Гамбурге.

– Но тут документы будут не такими настоящими, как те, которые мне сделали в Америке.

– А кто сказал тебе, что ты получишь американские документы? Тебе сделают немецкие, и они будут такими же настоящими, как те, что у тебя сейчас, – сказала Кончита, явно гордясь возможностями наркомафии.

– Ну, если так, тогда ладно, – я кивнул. – Это значит, я теперь буду русский немец?

– Точно.

– Надо выбрать имя. Не хочу быть каким-нибудь Гансом или Адольфом.