Чтение онлайн

Наш путь сейчас лежал не через океан, а вдоль побережья. Вскоре судно достигло необъятного, изрезанного островами устья великой реки Амазонки, проходящей через весь континент и берущей начало где-то в Кордильерах, в тех местах, где не был никто из белых людей и не будет еще много лет.

Команда из обычной портовой братвы, одинаково хорошо управляющейся и с ножом, и с фалом, считала, что мы идем за золотом. Время от времени я ловил на собственной персоне косые взгляды, и тогда мне становилось не по себе, С этими добрыми молодцами надо держать ухо востро.

– Куда же мы все-таки держим путь? Интересно, в каких краях мне предстоит навеки успокоиться, – не выдержав неизвестности, в лоб спросил меня Генри, теребя ворот новой рубахи.

– Это ведомо только Винеру, – ответил я.

– Почему бы ему не поделиться с нами своими планами?

– Потому что и он точно не знает, куда нас ведет

– Как это?

Я объяснил ему все, что знал насчет бабочки, компаса и внутреннего чувства направления.

– За время общения со мной вы напустили туману во сто крат больше, чем я видел за два года из окна лондонской тюрьмы.

Амазонка была грандиозна. В некоторых местах вообще не было видно берегов, иногда же река сужалась. В ее мутных водах водились такие твари, которых просто невозможно себе вообразить: крошечные рыбы пираньи за две минуты способны обглодать дикую свинью или человека до скелета; кайманы, лежащие часами в полной неподвижности, словно коряги, но, когда необходимо, способные двигаться стремительно и резво, как арабские скакуны; плоские рыбы, прикосновение к которым создает ощущение, будто тебя ударили кувалдой по голове, и способные вызвать потерю сознания. Несколько раз мы встречали гигантских змей, причем над водой возвышалась только их треугольная голова. В сплошной зеленой массе берегов, казалось, не может быть места людям, там могут жить лишь монстры и чудовища из свиты самого Вельзевула, но это далеко не так. В сельве живут примитивные племена, большинство из которых не знает железа и письменности, а некоторые питаются людьми. Раза два мы видели длинные каноэ, а однажды, когда подошли поближе к берегу, в борт воткнулось несколько стрел с костяными наконечниками.

– Это отравленные наконечники из кости обезьяны, – сказал Мако – сухощавый, невысокий, лет тридцати раб-индеец, которого мы взяли с собой в качестве проводника. Он отлично знал сельву, провел в ней долгие годы, пока не попался в лапы испанцев. Он пойдет с нами до конца.

Мне становилось жутко, когда я думал о том, что все же настанет миг и Адепт скажет: «Мы пришли на место, надо сходить на берег». Я просто не представлял, как можно выжить в этом мире. Нет такой силы, которая сумеет хоть когда-нибудь покорить эти края, привнести в них упорядоченность и цивилизацию. Это гиблые места.

Только один раз мы увидели двухмачтовый шлюп и Дважды нам попались на глаза жалкие европейские поселения, жавшиеся к воде. Мне было искренне жаль тех, кто живет в них.

Наше путешествие было странным. День мы шли под парусом, потом ложились в дрейф, потом опять поднимали все паруса и неслись куда-то вперед. Иногда Адепт приказывал возвратиться назад. Отдав необходимые распоряжения, он закрывался в каюте, где лежал на койке или сидел неподвижно, словно пытаясь не упустить невидимую нить.

Когда мы, наконец, поднялись довольно высоко по реке, Адепт приказал ложиться на обратный курс, Снова дрейф. И снова паруса ловят ветер. Так продолжалось уже три недели. Провизии у нас было более чем достаточно, и мы могли еще долго слоняться подобным образом. Но на судне с каждым днем все больше проявлялась какая-то нервозность.

Адепт стоял на палубе, выпрямившись, и вглядывался куда-то в зеленую чащу по правому борту. От него исходила энергия, которую почувствовали и матросы. Он негромко произнес три фразы на языке атлантов, и это тоже не укрылось от ушей матросов. Они завороженно взирали на него.

– Опять вверх по реке. И быстрее! – резко крикнул Адепт перед тем, как удалиться с палубы.

На следующий день ко мне подошел капитан Леон-сио, худой как щепка, бородатый валлиец со злыми глазами.

– Команда волнуется, сеньор.

– Почему?

– Они не понимают, что происходит.

– Им платят не за понимание, а за службу.

– Они считают, что сеньор Винер немного не в себе… И даже хуже.

– Что это значит – хуже?

– Они не верят, что он порядочный католик. Никто не слышал, чтобы он, да и вы тоже когда-нибудь молились. Наоборот, из уст сеньора Винера вырывались

Такие слова, которые приличествуют лишь людям, одержимым бесовскими чарами. Матросы считают, что вы принесете беду, что вами владеет какое-то зло. Но не это главное.

– Что еще? – спросил я, думая про себя о том, что дело плохо, люди все четче начинают ощущать потусторонние флюиды, порождаемые нашим присутствием.

– В Картахене ходили слухи о пропавшем «Санта-Крусе». Будто там был черный колдун, наславший на флот шторм.

– Ну и что?

– Команда полагает, что этим колдуном мог быть сеньор Винер.

– Напрасно вы повторяете эту чушь!

– Возможно, но команда думает иначе. И с каждым днем она укрепляется в худших своих опасениях. Матросы на грани бунта.

– Я сам выброшу за борт первого же бунтовщика, который разинет свой гнусный рот!

– Вы не знаете, что такое бунт на корабле…

– Я знаю и не такое. И вы будете делать то, что скажет Винер. Нам плевать на то, что думает это отребье, и на то, что оно собирается бунтовать. Это у них не пройдет!

Капитан бросил на меня быстрый взгляд, пронзивший меня подобно кинжалу. Затем он поклонился и вышел из каюты. Я разбирался в людях и знал, что этот просоленный морской волк в любом случае будет на нашей стороне.

Интересно, откуда дошли слухи о том, что произошло на «Санта-Крусе»? Наверное, кто-нибудь из мерзавцев Клейменого Джека попал в Картахену, решив попытать счастья на берегу, и теперь потешает таверны рассказами о каком-то черте, пустившем на дно сразу три корабля атлантического флота своими чарами.