Чтение онлайн

— Что с тобой случилось, Чад? — спросила она, уставившись на меня. — Ты хочешь упустить такой шанс?

— Что ты имеешь в виду?

Она закурила.

— Я тоже могла бы использовать часть ее денег. Я хотела бы иметь роскошную квартиру на Парк-авеню, куда ты мог бы приходить отдохнуть. Это все могло бы быть, если бы ты получил ее миллионы.

— Ты просто рехнулась!

— Неужели ты не понимаешь, что в ее возрасте, да еще с такой внешностью, как у нее, встретить тебя, молодого и с такой внешностью, означает то, что она уже твоя жертва. Играй наверняка! Послушайся моих советов, и ты женишься на ней не позже, чем через месяц.

— Жениться на ней? — воскликнул я. — Да это последняя женщина на земле, на которой я мог бы жениться. Жениться на ней? Да никогда в жизни! Представляю себя связанным с этой высохшей, вздорной обезьяной на всю оставшуюся жизнь. Ты с ума сошла!

Глория пристально посмотрела на меня.

— Ты только представь себе: быть женатым на семидесяти миллионах долларов! — мягко проговорила она. — Представь!

Я хотел возразить, но она перебила меня.

— Предположим, что ты будешь связан с ней, но это вовсе не означает, что ты никуда не сможешь пойти развлечься. Я всегда буду ждать тебя в своей роскошной квартире. Посмотри на это с другой стороны. Как ты думаешь, сколько времени ты будешь управлять этой четвертью миллиона? Если ты не станешь оказывать ей должного внимания, она станет еще более раздражительной и несносной, и все твои успехи полетят вверх тормашками. Она отберет у тебя эти деньги при первой же возможности. Женись на ней, и ты будешь купаться в золоте. Будь ласков с ней, и ты получишь все, что будет угодно твоей душе. Я знаю тебя. Ты не передумаешь, если только примешь правильное решение.

— Помолчи. Я действительно должен это обдумать.

Глория послушно села и стала молча наблюдать за мной.

Я сидел минут десять, уставившись в потолок, затем резко поднялся.

— Ты решился, Чад? — спросила Глория.

— Думаю, да, — ответил я нахмурившись.

В темноте нет особой разницы между той или другой женщиной, а семьдесят миллионов — это семьдесят миллионов, как на них ни смотри.

Я не буду тратить время, вдаваясь в подробности, как я обставил дело в женитьбой на Вестал Шелли. Хорошо известно, что я женился на ней через месяц после памятного матча боксеров, — как и предсказывала Глория. Не ошиблась Глория и в том, что Вестал никогда никем не была любима и чувствовала себя страшно одинокой. Я был первым мужчиной, с которым Вестал стала близка.

Мне не составляло тогда большого труда находить достаточно много деловых вопросов, решение которых давало мне возможность часто видеться с ней после матча боксеров. В первые четыре дня после этого матча наши свидания носили чисто деловой характер. Но эти встречи всегда заканчивались выпивкой или небольшой прогулкой по саду до тех пор, пока я не заявлял, что меня ждут дела.

Затем очень мягко и почти незаметно я перешел к следующей стадии обработки. Я брал Вестал с собой в ресторан и чаще всего — в небольшой подвальчик, который специализировался на морской кухне. Я знал, что она никогда не бывала в таких местах и заметил, что эти посещения ей понравились.

Однажды вечером мы возвращались к ней домой при свете луны. Из радиоприемника лилась нежная музыка Шуберта. Вестал находилась в веселом и возбужденном состоянии и с обожанием посматривала на меня. Я обнял ее, и когда она подняла вверх свое лицо, я поцеловал ее. Я сделал при этом над собой некоторое усилие, но все-таки это был поцелуй. Она держала свои руки в моих и смотрела на меня, как на греческое божество.

— Не могли бы мы остаться здесь на всю ночь и любоваться луной? — спросила она.

— Мне завтра с утра надо работать. Это тебе хорошо. Ты можешь все утро проваляться в постели, а мне надо зарабатывать себе на жизнь.

— Тебе совсем не обязательно это делать! — с жаром воскликнула она. — У меня вполне хватит денег на двоих. Ты должен оставить этот ужасный банк. Я хочу видеть тебя как можно больше.

Итак, все шло, как и предсказывала Глория.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — вел я свою партию. — Не следует говорить того, о чем ты потом будешь жалеть. Мне не следовало целовать тебя...

— Но я хочу этого! — Она обняла меня за шею своими тонкими руками. — Будь добр со мной, Чад! Я так одинока. — Я прижал ее к себе. — Я схожу по тебе с ума!

— Если бы у меня было положение и деньги, то тогда все выглядело бы иначе. Но у меня нет ни того, ни другого. — Я осторожно оттолкнул ее от себя. — Давай выбросим это из головы. Я провожу тебя домой.

— Я должна поговорить с тобой, Чад, — сказала Вестал возбужденно.

— Нам не следовало начинать все это, — упорствовал я.

— Ты должен сейчас сказать мне правду: я что-нибудь для тебя значу?

— Я не знаю, что ты сделала со мной, — проговорил я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я ни о чем и ни о ком не могу думать. Только о тебе... Ты вошла в мою кровь... Просто наваждение какое-то...

Я вдруг остановился, удивляясь, как только мой язык поворачивается, чтобы говорить такую ахинею. Но для нее это не звучало глупостью. Она сидела, глядя на меня своими сияющими глазами. Ее сморщенное маленькое личико преобразилось. Говорят, любовь делает людей красивыми. Ничто не могло сделать Вестал красивой, но именно в этот момент, при мягком свете луны, она не была, по крайней мере, так уродлива. А это уже было достижением!

— Ты хочешь сказать, что женился бы на мне? — спросила она хриплым голосом.

— Как я могу об этом думать? — скромно сказал я. — Давай оставим этот разговор, Вестал. — Я завел двигатель. — У нас с тобой ничего не выйдет. Не имеет никакого значения то, что я люблю тебя. Я никогда не смогу жить за твой счет.

Я вспомнил эти слова из оперы, которую когда-то слушал вместе с Глорией и над либретто которой мы смеялись с ней тогда. Но Вестал было не до смеха. Она положила свою руку на мою и нежно поглаживала ее.

— Я не хочу, чтобы ты так говорил, Чад. Я тобой горжусь. Ты действительно хочешь меня?

— Давай не будем об этом, Вестал.

Она покачала головой.

— Неужели мы разрушим счастье только потому, что на пути стоят мои деньги? Ведь есть же из этого положения какой-нибудь выход? Я подумаю над всем этим. Приходи ко мне завтра, хорошо?

— Хорошо, я приду. Но я приду лишь потому, что не могу жить без тебя. Но, право, нам лучше забыть об этом. Мы, по крайней мере, можем остаться друзьями.