Удавка из прошлого
Шрифт:
– Я все прекрасно понимаю, товарищ генерал, – сказал полковник. – Мы возьмем его, и не потому что вы позвонили. Возьмем потому, что он преступник. А к Хелене, снайперше этой, даме из «Белых колготок», у меня лично пара вопросов имеется.
– Они нужны живыми. Не перестарайся, полковник.
– Живыми будут. Но может, не совсем здоровыми. Наши ребята довольно жестко этих тварей берут.
– Удачи, – пожелал генерал.
– Надо как-то уходить, – осторожно выглядывая из-за шторы, проговорила Хелена. – Мне кажется, мы не дождемся твоего мешка с деньгами.
– Черт! – зло воскликнул Литовец. – Я думал, они уйдут и станут искать по России, а они оставили людей здесь.
– Знаешь, многих моих подруг убили на чеченской войне. Я была там не потому, что боролась с Россией или ненавижу русских. Я просто зарабатывала деньги. Но втянулась. А ты послал меня в Анкару убить вторую жену Умар-бека. Ты действительно желаешь дочери счастья?
– А ты как думаешь?
– Если б ты желал ей счастья, то не отдал бы ее Умар-беку второй женой.
– Заткнись! Я знаю, что делаю. Она жива? – Он махнул рукой в сторону связанной хозяйки.
– Да, я ее недавно кормила. Что с ней будет?
– Не знаю. Если удастся уйти тихо, оставим живой. Нет – убьем. В крайнем случае попробуем уйти с заложницей.
– Ты же прекрасно знаешь, с заложниками русские выпустили чеченцев всего два раза. И сейчас все говорят – если бы тогда Басаева не выпустили, ничего бы…
– Не сыпь мне соль на рану, – криво улыбнулся Литовец. – Я все прекрасно понимаю. Но утопающий хватается за соломинку, и поэтому хозяйка даст нам немного времени, если спецназовцы найдут нас. Но живым я не дамся в любом случае. И убью ее, чтоб запомнили – заложники все-таки иногда погибают.
– Ты говорил, что тебе сообщат, если с Будиным что-то случится. А если все пройдет удачно?
– Мне в любом случае должны позвонить.
– Понятно, – сказал по телефону седоватый мужчина в штатском. – Значит, говорите, Литовцу должны позвонить? И как же вы…
– А его по голове помощник Будина ударил, – ответил красноярский полковник ФСБ. – Несогласованность и привела к тому, что муж госпожи гримерши разговорился. Так что у вас будет возможность…
– Да мы уже знаем, где они. Но там хозяйка квартиры, а мы не желаем ее смерти. Литовец и снайперша пойдут на все. Тем не менее спасибо за информацию.
– Геннадий Петрович, – к машине подошел плотный молодой мужчина, – они там. Их видели в окне квартиры.
– И что дальше? Нам уже трое говорили, что видели их.
– Вариант с пожаром, – предложил рослый мужчина. – Правда, жильцы будут недовольны.
– Если хозяйка квартиры мертва, – процедил седой, – пусть и ее, и его прилично помнут. Но оба нужны живыми.
– Ну что там? – спросил по телефону Литовец.
– Все нормально, – услышал он. – Нора все сделала, и они вечером будут в Питере. Я приеду дней через пять.
– У Будина есть деньги?
– Да, и довольно приличная сумма. А как у тебя дела?
Литовец, не отвечая, быстро отключил телефон и подскочил к окну.
– Ты чего? – спросила Хелена.
– Его попросили говорить подольше. Я услышал шепот. Значит, их взяли. Так, – он вытащил пистолет, – будем пытаться…
Сильный удар расколовшейся о голову вазы вышиб из Литовца сознание. Он рухнул на пол. Схватив его пистолет, Хелена еще раз ударила его по голове, перевернула на живот, заломила руки за спину, вытащила у него из брюк ремень и связала ему руки. Вздохнув, подошла к хозяйке и развязала веревку на ее руках и ногах.
– Иди, – кивнула она на дверь, – и скажи, что Литовец связан. Я не убивала русских солдат. Ранила, но не убивала. Пусть мне дадут лет десять тюрьмы, я отсижу и выйду. Мне будет тридцать восемь, и я еще смогу жить. Иди, – повторила она, – и пусть забирают его и меня.
– Сучка! – услышала она хриплый голос Литовца. – Думаешь, тебе все сойдет? Сдашь меня и чистенькая? – Он попробовал перевернуться на спину. – А ты забыла о пятерых, заказанных мной? И думаешь, я буду молчать об этом? Об убийстве Гульнары?
– У тебя нет доказательств, – насмешливо ответила Хелена. – Можешь говорить что хочешь. Против меня у русских нет ни единого доказательства. А я спасла жизнь заложнице и взяла тебя. Я о тебе очень много знаю. И о пункте вербовки в Литве, и о переправке людей в Чечню. Я все расскажу, и мне дадут по минимуму. А ты получишь пожизненное и сдохнешь в камере.
– Тварь! – пытаясь освободить руки, закричал Литовец.
В комнату ворвались спецназовцы.
– Это я его! – подняв руки, закричала Хелена. – Я никого не убивала!
– Неужели? – усмехнулся вошедший полковник. – А меня не узнаешь, Хелена? – Он подошел ближе. – Помнишь Ножай-Юрт? Двухтысячный год, ноябрь…
Увидев на его левом виске шрам, она отшатнулась.
– Выжил я тогда, – сказал полковник. – Только крови много потерял, вот ты и думала, что убит я. И троих ты положила. Премию тебе за меня дали?
Она что-то прошептала по-литовски. И услышала издевательский смех Литовца. Хотела отскочить к окну, но ее сбил с ног спецназовец, и тут же ей надели наручники.
– Давно я мечтал встретиться с тобой, – сказал полковник. – И был уверен, что встречу. А тебя тоже очень хотелось взять, – посмотрел он на Литовца.
– Да вы ничего мне не докажете! – крикнул тот. – Только если…
– Мы начнем с убийства двух старателей в Магаданской области, возле поселка Штурмовой, – спокойно произнес полковник. – Третий выжил, и показания Муллы помогли нам его найти. Ну а про твою деятельность с девяносто первого, после того как повесили старателей в Красноярском крае у Лесосибирска, нам столько известно, что можешь вообще ничего не говорить.