Удел упыря
Шрифт:
– Тоже решили отдохнуть от общества, сэр?
Интересно, сколько ему лет? Шевелюра седая – без единого темного волоска, кожа вся покрыта старческими пятнами, щеки обвисли. Выглядел он годков на сто пятьдесят! Ему бы пора уже давно быть в могиле. Юсупу говорили, что упыри, как и люди, стареют и умирают. Однако сейчас перед ним стоял какой-то бессмертный кровопийца.
Чтобы не выглядеть глупо, Юсуп засунул трубку в рот. Кончик языка защипало. Еще бы – мундштук насквозь пропитался чесноком. Хорошо хоть яд не выступал, пока не выскакивало лезвие.
– Да вот, сэр, покурить вышел. Не могу без табака – хоть умри!
– Да-а, – протянул старикашка. – Как привыкнешь к нему, так, почитай, и смерть твоя уже не за горами. Вредная штука – табак, а все равно хот-ца!
Упырь явно был сыт и новой крови не жаждал. Его тянуло на разговоры. А вот Юсупу медлить было нельзя. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая по сторонам. Около калитки стояло по крайней мере три свободных экипажа в ожидании хозяев. Тоже хорошо.
– Вот я, к примеру, заказываю табак из самой Англии. Вы, судя по хорошему произношению, англичанин, поэтому понимаете, о чем я говорю…
На крышу можно было влезть только с обратной стороны дворца. Но не идти же на глазах у этого чрезмерно говорливого упыря! Что делать?
– …да и курить его не очень приятно. В горле потом вкус такой противный, понимаете…
– Извините великодушно, – Юсуп мягко прервал пожилого, – но я, кажется, забыл кое-что. Жена попросила привезти ей накидку, а то возвращаться домой будет прохладно. Еще раз приношу свои извинения, но мне пора. Надо успеть, пока не закончился банкет.
– Накидка? – переспросил упырь, попыхивая трубкой. – Помню, у моей первой жены тоже была накидка из леопардовой шкуры! Знаете, какую цену заломил турецкий торгаш за нее?! Правильно, лучше вам и не знать…
Кучер первой кареты оказался молодым пареньком с длинным носом и напрочь отсутствующим выражением на лице. Кажется, он уже успел напиться, так как не ожидал, что хозяева появятся скоро.
– Парень, слушай, – Юсуп подошел и решительно залез в карету, высунув наружу голову, – даю тебе шесть золотых прямо сейчас, если ты без лишних разговоров отвезешь меня за угол дворца, и еще три золотых, когда вернусь, – за то, что ты останешься на месте и никому ничего не скажешь. Идет?
До парня дошло только что-то насчет золота, но этого было достаточно. Помычав нечленораздельно, он согласно кивнул и, прикрикнув на лошадей, помчался за ближайший угол дворца.
На всякий случай Юсуп отъехал подальше, оставив карету в неприметном и неосвещенном закоулке между двух таверн, а сам вернулся к дворцу пешком. Парень, получив свои шесть золотых, попросту уснул в карете.
До дворца Юсуп добрался спустя всего две или три минуты. С обратной стороны он выглядел еще мрачнее. Освещались здесь только бойницы, все же остальное погрузилось во мрак, и из этого мрака исходил такой отталкивающий запах, что Юсуп с трудом подавил желание развернуться и бежать прочь в дом купца Калахи. Однако воспоминание о смерти родителей толкнуло его вперед.
…Горящий квартал встал перед глазами…
Дальше тело действовало самостоятельно.
Мгновение – и Юсуп, ловко перепрыгнув через высокий забор, замер в кустах, присев на корточки.
Ветер принес запах травы, вина, пота… нелюдей поблизости не было. По крайней мере с наружной стороны дворца.
И все.
Откуда-то из подворотни доносилась пьяная ругань двух бездомных, добывших еще одну бутылку хмельного зелья. Больше, кажется, никого.
Юсуп короткими перебежками приблизился к стене. Оставалось самое главное – подняться. Словно вспомнив о недавнем висении на стене города, кончики пальцев Юсупа задрожали. Но поздно отступать.
Камень под ладонями был холодным и шершавым. Почти как там, на стене. Но здесь он был еще каким-то… скользким, что ли? Не для людей этот дворец строили. Недаром выбрала его Аиша под жилье. Знала, куда переезжает.
Как и в любой постройке турков, между камнями имелись широкие трещины. Цемент сыпался из-под пальцев, крошился и давал возможность зацепиться лучше.
Минут через десять Юсуп тяжело перевалился через карниз и оказался на крыше. Мгновенно налетел холодный ветер, проникнув под плащ и окутав горячее тело. Юсуп почувствовал, что спина его покрывается мелкими противными мурашками. И пальцы по-прежнему дрожат.
Это плохо. Надо собраться. Впереди еще много чего ожидает. Нужно быть предельно осторожным.
Отдышавшись, Юсуп продолжил путь к чердачному окну. Дальше было полегче. Крыша представляла собой плоскую поверхность с плавными изгибами и всего одним острым верхом – там, где находился флигель и где, собственно, располагался вход на чердак. Идти по крыше не составляло особого труда. Трудно было передвигаться бесшумно, потому что ноги постоянно скользили по металлической поверхности, так и норовя обо что-нибудь споткнуться.
Луна на небе не показывалась. Закрытая плотным слоем облаков, она лишь слабо пробивалась сквозь них мутно-желтым свечением.
Вот Юсуп миновал еще один поворот, оказавшись как раз над крыльцом. Скрюченная тень в свете фонаря показывала, что пожилой упырь все еще там. Сквозь вой ветра Юсуп расслышал его не слишком внятное бормотание:
– …а кровь-то ежели свежей пить, то… чеснок никак не употребляю, даже не нюхаю… и говорил же ей, дуре пяточковоносатой…
Бедняга совсем выжил из ума и разговаривал сам с собой, перескакивая с темы о вреде чеснока на старческий организм упыря на тему пользы пития крови молодых девственниц.
Послушав немного, Юсуп направился ко входу на чердак.
Дверь, как и предполагалось, была плотно закрыта на висячий замок. Ну, а раз предполагалось, то на этот случай в кармане плаща Юсуп нащупал небольшую отмычку. Хорошая штука, заговоренная. Стоит вставить ее в замок и, если он не зачарован, язычок тотчас отходит – проходите, пожалуйста!
Оказалось, что этот замок не зачарован. Дверь легко и совершенно бесшумно растворилась, и Юсуп замер в изумлении.
Изнутри лился мягкий матовый свет. Казалось, что это и не свет вовсе, а туман – только плотный, как желе. Клубы его вырвались наружу и взлетели вверх, подхваченные порывом ветра. Юсуп отпрянул назад, не зная, что делать. Этот свет мог быть каким-нибудь неведомым ему заклятием.