Чтение онлайн

— Поздравляю, — весело говорит она, входя в палату. — Вы готовы к рождению ребёнка? — Её улыбка говорит о том, что мы должны быть готовы.

Хотя я сгораю от нетерпения, предвкушая встречу с нашей малышкой, не могу сказать, что готов к этому. По крайней мере, пока Уинтер так явно паникует.

Доктор Деннинг, похоже, тоже быстро это поняла, когда Уинтер энергично замотала головой. Она вошла в палату и заговорила мягким тоном.

— Это совершенно естественно — бояться, Уинтер. Но помни, что этой малышке предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты сможешь взять её на руки. Расслабься и не забывай дышать. Подумай о чем-нибудь спокойном, потому что, уверяю тебя, сейчас не время тужиться.

Уинтер кивает, когда доктор садится в своё кресло на колёсиках и заглядывает под простыню, которой прикрыты колени Уинтер.

— Пока что всё выглядит хорошо. У тебя расширение примерно на три сантиметра, и это хорошо. Ты движешься в верном направлении. Я хочу, чтобы ты встала и двигалась столько, сколько сможешь, пока не начнутся схватки. Движение поможет процессу продвинуться, и это полезно для твоего организма. Хорошо?

Уинтер кивает, не в силах говорить, потому что у неё начинаются очередные схватки и лицо краснеет. На этот раз она не забывает дышать самостоятельно, даже когда по коже начинает струиться пот.

— Я вернусь, чтобы осмотреть тебя, через час, — заверяет доктор Деннинг, поднимаясь со стула.

Час сейчас кажется мучительно долгим. Как Уинтер может ждать так долго? Но она каким-то образом справляется. Мы со Старлой по очереди ходим с ней по комнате, когда она готова встать и двигаться, и с течением времени её схватки становятся всё более интенсивными и частыми. Я вижу, что это её изматывает. Она уже выглядит измотанной, а самое сложное ещё впереди. Её красивые рыжие локоны слиплись от пота, потому что она сильно потеет от боли.

— Ты отлично справляешься, милая, — подбадриваю я её во время одного из перерывов, когда она не чувствует сильной боли.

Она хрипло смеётся.

— Кажется, я наконец-то поняла, что такое коровье бешенство.

Я смеюсь, радуясь, что она не утратила чувство юмора.

— Я пойду посмотрю, смогу ли я найти влажное полотенце, чтобы помочь тебе остыть, — предлагает Старла, поднимаясь со стула.

— Спасибо, — благодарно говорит Уинтер, одаривая её усталой улыбкой.

Старла исчезает из палаты, и на мгновение мы остаёмся одни.

Я помогаю Уинтер вернуться на больничную койку, и она откидывается назад, её дыхание, кажется, успокаивается.

— Я так горжусь тобой, — шепчу я, глядя в её зелёные глаза. — Ты такая смелая и сильная.

Лёгкая улыбка появляется на её губах.

— Просто помни, если я сломаю тебе руку, это будет твоя вина.

Я усмехаюсь.

— Я буду иметь это в виду.

— Мальчики ждут у входа, — объявляет Старла, открывая дверь и пересекая комнату с влажной тряпкой в руке.

— Какого черта они здесь делают? — Спрашиваю я в замешательстве.

— Даллас сказал им, что у Уинтер начались схватки. Думаю, они хотят быть здесь, чтобы услышать хорошие новости. — Она садится рядом с Уинтер и начинает аккуратно вытирать пот с её лба.

Уинтер заметно расслабляется от прохладных прикосновений. Я безмерно благодарен Старле за её невероятную способность всегда знать, что нужно делать.

Наконец приходит врач, чтобы провести повторный осмотр, и она несколько удивлена, когда сообщает, что шейка матки Уинтер уже раскрылась на шесть сантиметров.

— Дальше всё должно пойти немного быстрее. Твои схватки станут более частыми и интенсивными. Я думаю, что сейчас тебе стоит подумать об эпидуральной анестезии, если ты в этом заинтересована. Ты выглядишь совершенно здоровой, так что, если хочешь, мы можем провести это как естественные роды.

— Доктор, пожалуйста, дайте мне лекарства, — говорит Уинтер, и её тон не допускает возражений. Не то чтобы я с ней не соглашался. Если моя девочка на пределе своих возможностей, значит, ей приходится очень тяжело.

После установки эпидуральной анестезии всё проходит более гладко. Хотя Уинтер больше не может вставать и ходить, она явно испытывает гораздо меньше боли, и время начинает тянуться не так мучительно, пока мы ждём, когда шейка матки расширится.

В какой-то момент Уинтер даже удаётся ненадолго вздремнуть, и я с восхищением наблюдаю за всем процессом родов. Её тело — это машина, которая готовится в течение нескольких часов вытолкнуть из себя живое существо, и всё же она так устала, что может спать. Но как только начинаются следующие схватки, она просыпается.

Уже далеко за полночь, когда доктор Деннинг решает, что пора тужиться. Я сажусь рядом с Уинтер и поддерживаю её, пока она принимает позу, наиболее подходящую для родов. Старла всё это время остаётся рядом с ней и подбадривает её, пока Уинтер тужится снова и снова, пытаясь помочь нашей малышке появиться на свет.

И вот я слышу сладкий плач нашей малышки. Она такая крошечная, когда доктор Деннинг поднимает её с колен Уинтер.

— Хочешь перерезать пуповину? — Спрашивает она, глядя прямо на меня.

У меня пересыхает во рту, и я с трудом сглатываю. Я бросаю взгляд на Уинтер, которая устало улыбается, затем снова поворачиваюсь к врачу и киваю. Она объясняет мне, что нужно делать, и я боюсь, что могу что-то испортить, но у меня всё получается. А потом нашу малышку передают медсестре, чтобы её помыли и завернули в тёплое одеяло. Пока медсестра проводит несколько тестов, чтобы убедиться, что наша кричащая малышка здорова, Уинтер приходится тужиться ещё сильнее, пока не выходит послед. А потом врач накладывает ей швы.