Чтение онлайн

Выступление дальнобойщиков – «первая ласточка» в цепи тех факторов, которые приведут к смене режима, о чём писал Г. Сатаров, некогда помощник президента Ельцина.

А под занавес года и вовсе жалостливо прозвучало заявление Кремля об отсутствии логики в решении Европы о продлении санкций. Хотя это как раз абсолютно логично.

Потому что санкции, по сути, это вторая «холодная война». (Первую, как известно, мы проиграли). А на войне как на войне.

Разговорившийся на воле олигарх Ходорковский подлил масла в огонь. Он сказал: «При условии сохранения санкций смена власти может произойти в 2018 году». Поторопился, как покажет время.

Эти его «поганые» слова не остались без ответа.

Кремль, опоясанный кремлевской стеной, как чёрным поясом дзюдо, отреагировал мгновенно.

8 декабря Следственный комитет РФ возбудил сразу два уголовных дела в отношении М. Ходорковского: экстремизм и покушение на убийство.* (*Убийство мэра Нефтеюганска 15-летней давности. Все исполнители и заказчики этого преступления уже осуждены – авт.).

Представитель СК РФ В. Маркин многообещающе посулил:

«…отсутствие Ходорковского на территории России не станет непреодолимым препятствием для проведения с ним всех необходимых следственных действий».

Дали понять:

« Никто не забыт, ничто не забыто».

«Каждый сверчок знай свой шесток».

«Да он властей не признаёт!» (А. Грибоедов. «Горе от ума»).

И так далее.

А про А. Зарубина (см. выше), которого собирались объявить в международный розыск, напрочь забыли.

Изящно и даже поэтично охарактеризовал Россию журналист и писатель Д. Быков: «Россия вернулась к традиционному имиджу – снова превратилась в страну, в которой никто не хочет жить, но о которой все хотят мечтать… Особо комфортной для жизни Россия никогда не была, но интересной и привлекательной оставалась почти всегда. Разница в том, что раньше наша атмосфера не была так отравлена ложью, кто-то во что-то верил, и появлялась великая культура, сейчас её нет…

Сегодня мы – николаевщина без Пушкина, столыпинщина без Блока, брежневщина без тарковщины…». («Собеседник», № 50/2015).

КАМО ГРЯДЕШИ

Вот мы и подошли к главному. Камо грядеши? Куда идём? Что ждёт нас в обозримом будущем?

Есть ощущение, что Россия распадётся.

Все империи рано или поздно распадаются.

Вопрос только времени и последствий.

Центробежные силы её разорвут. Уже разрывают. Тенденции разложения уже налицо. Жёсткая вертикаль власти как раз и приведёт к тому, что страна развалится. Потому что кроме этой вертикали её ничего не будет удерживать вместе.

Есть ещё и много других предпосылок: экономических, территориальных, национальных…

И нет никаких скрепов – культурных, нравственных, религиозных, социальных.

Правда, никто однозначно не скажет, когда «рванёт».

Вариантов два: пятьдесят на пятьдесят

Либо всё может случиться буквально завтра, либо только после ЕГО ухода.

В сущности, процесс распада начался уже давно, и даже не с развала СССР. Развал случился гораздо раньше – в феврале 1917-го. Нынешний президент – и здесь надо отдать ему должное – сумел лишь приостановить распад постельцинской России. Но только приостановить. После его ухода процесс возобновится с нарастающей силой.

В принципе, в этом нет ничего катастрофического. При условии, что он совершится цивилизованно, бескровно. С частью территории, видимо, так и будет. Единственный регион, вызывающий опасения, – Кавказ и Чечня.

Вот несколько авторитетных мнений.

А. Троицкий: «У страны есть два сценария – плохой и совсем плохой… Мягкий – это территориальный распад советского образца с откусыванием значительной части Китаем. А самый неприятный – дробление: Псковская волость, Владимирская губерния, Казанское ханство…». («Собеседник», № 5/2015).

И. Иртеньев, поэт: « Размеры России – может быть, как раз самая главная её беда. Историческая беда России в том, что в безостановочном своём расширении она проглотила больше, чем смогла переварить, набрала больше, чем может обустроить». («Собеседник», № 10/2015).

Г. Сатаров, бывший советник президента Б.Ельцина: «Это не обязательно произойдёт оттого, что возникнет какой-то масштабный протест… А из-за тех проблем, которые создаёт сам режим: и экономических проблем, и напряжения внутри путинской элиты, и внешнеполитической ситуации. Я думаю, крах будет обусловлен именно этими причинами». («Собеседник», № 7/2015).

М. Веллер, писатель: «Когда империя на спаде, в гумилёвской стадии старения, внешняя экспансия приводит к надрыву сил, к обнищанию и так небогатого населения… и к распаду даже и того, что есть». («Собеседник», № 36/2014).

А. Навальный, оппозиционер: «Этот режим обречён… Обречённость очевидна, потому что власть феодальная, в постиндустриальном мире немыслимая». («Собеседник», № 46/2014).

К. Боровой: «Мы живём внутри вполне конкретного исторического процесса – распада империи. Он начался 25 лет назад, а это для истории ничтожно мало. Затормозить его можно, вовсе упразднить – едва ли. Россию никто не стремится делить, сколько бы она ни приписывала эти намерения внешним силам. Она сама разделится, границы этого разделения уже видны». («Собеседник», № 21/2015).

В. Войнович, писатель: «Захват Крыма, война с Украиной, международные санкции – всё это приведёт к тяжёлым последствиям… Всё это, вероятно, ослабит государство и приведёт если не к полному распаду, то, по крайней мере, отпадению каких-то частей, прежде всего Кавказа ». («Собеседник», № 21/2015).

А. Невзоров, журналист: «… весь этот исторический эксцесс, над которым потомки будут потешаться, вся эта нынешняя попытка возрождения имперских комплексов – она именно исторически недолгая, и рано или поздно здесь произойдёт всё неизбежное. Произойдёт территориальный распад, которого почему-то все так боятся». («Собеседник», № 37/2015).

К. Собчак, журналистка, телеведущая: «Думаю, распадётся. И не думаю, что эта перспектива так уж катастрофична. Этот процесс был запущен распадом СССР и не останавливается, только перешёл в тихую фазу. Путин – последний, кто удерживает страну от распада.

…Начнут разбегаться Кавказ, Татарстан, Дальний Восток – при первом же намёке на смуту». («Собеседник», № 50/2015).

Б. Акунин, писатель:

«… Единственная надежда избежать сценария распада – если режим сменится прежде, чем всё окончательно развалится.