Чтение онлайн

— Если представитель землян требует, то мы сделаем все, чтобы оборудование было в порядке, и приложим все силы, чтобы твой помощник остался жив. Но я должен предупредить представителя, что в порту следует произвести большой объем работ, и для безопасности Нома и всего, что в нем находится, необходимо, чтобы представитель землян наблюдал за работами с помощью телевидения, а не через окна. Подумайте, сэр.

«Я понял. Пока я удовлетворен твоими словами, бай.» — Конечно, ему не хотелось отказываться от наблюдения через окна, ведь на экране он увидит лишь то, что регулы сочтут нужным показать ему. Однако он понимал, что регул прав: его предупреждение было честным. Окна угрожающе дребезжали от дальних взрывов, от постоянного рева летающих на малой высоте самолетов.

Оставалось только выяснить, какова причина стрельбы и бомбардировки. Регулы не лгут, напомнил он себе, закрывая штормовые экраны на окнах.

Значит, корабль мри действительно совершил посадку, а Стэн Дункан где-то в долине. Но когда имеешь дело с регулами, ни в чем нельзя быть уверенным полностью.

Вдруг пол зашатался, где-то в глубине здания завыли сирены.

Ставрос поехал по коридору и свернул в главный проход. Там группа встревоженных молодых регулов отчаянно замахала на него руками. Они все сразу закричали, перебивая друг друга.

— Прячься, старший, прячься! — кричали они, указывая на соседний холл, из которого уходила лестница вниз. Ставрос подумал и решил, что сейчас самое мудрое — это послушаться их совета.

Дункан повис на нем, как мешок. Ньюн обхватил его руками и толкнул вниз по склону, в небольшую пещеру рядом с кипящим озерцом. Ньюн запихнул его туда и сам скользнул следом.

И вовремя. Возле них полыхнул огонь и раздался взрыв, разнесший огромный камень на куски. Ньюн, не целясь, выстрелил. Прожектора по-прежнему обшаривали долину. Ньюн увидел лицо Дункана в отраженном свете. Выпученные, налитые кровью глаза, на которых не было защитной перепонки, как у Ньюна. Верхняя губа превратилась в кровавую рану, кровь текла непрерывно. Это было уже совсем плохо. Землянин зашелся в мучительном, разрывающем грудь кашле. Ньюн заворочался в их тесном убежище, ему было противно притрагиваться к потному и окровавленному землянину. Они лежали в узком пространстве, которое, скорее всего, станет их общей могилой. Кости мри и землянина перемешаются — чем не загадка для будущих хозяев Кесрит?

Это был кошмар. Разум отказывался воспринимать непрерывно обрушивающиеся удары. Ньюн решил, что регулы наслаждаются своей жестокостью и безнаказанностью. Беглецов уже тысячу раз могли бы убить, если бы регулы хоть немного знали местность. Но долина для регулов была так же незнакома, как морское дно, и они вслепую перепахивали бомбами клубящуюся паром почву. Вся долина была в белых и красных вспышках; повсюду поднимались столбы белого и желтого пара, клубы пыли и дыма. Это было похоже на Ад, каким представляют его земляне — или Мрак, как называют его мри.

Вода бурлила, урчала, вздувалась пузырями. Ньюн прикрыл глаза зейдх, откатился подальше и загородил землянина своим телом: ирония судьбы, — подумал он. — Как только представится возможность, нужно поменяться местами.

Взрывы потрясали землю, оглушали, ослепляли, лишали разума. В мозгу уже не осталось ничего, кроме страха.

Ослепительный белый свет вспыхнул в скалах. Он непрерывно разрастался, поглотил их, поглотил весь мир; и давление стало невыносимым, и оно все росло. Ньюн понял, что это конец. Он попытался выкатиться на открытое пространство, пока их не засыпало, но не смог даже пошевелиться. Тяжесть вдруг обрушилась на него, и все вокруг стало красным.

…ветер, очень сильный ветер, прогоняющий туман и дым, от этого ветра все вокруг кружилось в бешеном водовороте. Ньюн пошевелился и понял, что может двигаться — значит, он жив.

И все вокруг затопил свет — мрачный, зловещий красный свет.

Ньюн собрался с силами — свет шел сзади, и повернулся к свету, и увидел порт.

Там ничего не было.

Он встал — ноги его дрожали. Он едва удержался, чтобы не крикнуть — так велика была боль. Он закрыл глаза, затем открыл, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь сквозь пламя. Он смотрел до тех пор, пока из глаз не потекли слезы. Но он не смог увидеть ни «Аханала», ни «Хазана». В самом городе тоже бушевало пламя, вверх взмывали клубы дыма.

Пока он смотрел, на горизонте появился самолет. Он сделал круг над морем и вернулся обратно. Сигнальные огни его лениво мигали.

Глаза Ньюна следили за ним. Над городом самолет развернулся, временами исчезая в дыму, и полетел в сторону гор.

К эдуну.

Ньюн хотел отвернуться. Он знал, чем все это кончится. Но он не мог не смотреть; в горле его застрял ком, тело словно окаменело. Все его существо знало, что сейчас будет.

Первая башня эдуна, башня Келов, вспыхнула пламенем и начала медленно падать, разваливаясь на куски. До него донесся грохот, ужасающий грохот, а потом ветер. Башни рушились одна за другой, и вот весь эдун превратился в руины.

А самолет снова развернулся, поднявшись над дымом и пылью, и полетел над ними обратно, лениво мигая огнями.

Рука Ньюна сжала пистолет. Юноша поднял его и в отчаянии стрелял в эти удаляющиеся огни, единственные в небе. Огни расплывались — должно быть, из-за слез. Он вытер слезы и выстрелил еще раз.

Огни были видны еще некоторое время, а затем вспыхнуло пламя, и обломки полетели в разные стороны. Удачный выстрел или вихри, которые свирепствовали над портом.

Слишком поздно. Он повернулся к эдуну, от которого не осталось ничего, даже пламени. Спазмы стиснули его желудок, ноги ослабли, он едва не упал. Как хотелось ему сейчас потерять сознание, ничего не видеть, не слышать, упасть — только бы не стоять в полном отчаянии.

Мертвы. Все мертвы.

Он стоял, не зная, что делать: то ли идти на развалины порта, то ли туда, куда шел, или, может быть, лучше остаться здесь и ждать утра, пока регулы не явятся, чтобы завершить начатое. Он обнаружил, что несмотря на все ужасы, еще не потерял способности чувствовать. Он стоял, обдуваемый стонавшим в ночи сильным ветром, что трепал его одежду — единственные звуки в тишине, которая царила повсюду.

Народа больше не было.

Он уцелел. Тот, кто выжил, должен выполнить свой долг перед умершими. Ньюн не обладал темпераментом Медая.

Он убрал пистолет в кобуру, и ледяными руками стиснул оружие, и начал готовиться к жизни.

Рука Народа, кел'ен. Сначала он должен похоронить своих родственников, если, конечно, регулы не похоронили их под обломками эдуна. А потом — война… война, которой регулы не ждали.

Он оглянулся на карниз, увидел своего пленника-землянина и встретился с ним взглядом. Этот землянин тоже ждал смерти, и он тоже знал, что такое одиночество.

Он мог убить его и остаться один, совсем один в звенящей тишине — крошечный акт жестокости после того ада, который обрушился на Кесрит с небес, который уничтожил мир.