Чтение онлайн

Выслушав его довод, Мелеин нахмурилась; ее ужасала даже мысль о том, что им придется убить животных — ведь союз мри и дусов был древним, как Кесрит. И в конце концов она отвернулась и согласно кивнула. «Ты не можешь превратить дуса в мри, — сказала она, — и я не думаю, что с землянином тебе удастся нечто подобное. Ты лишь продлишь его мучения; ты обернешь его против нас и создашь тем самым лишнюю угрозу. Но если ты думаешь, что тебе это удастся, попытайся; сделай его мри… сделай его мри, или однажды нам придется совершить нечто жестокое и ужасное."

— Дункан, — сказал Ньюн во мрак, замечая, что омываемое светом лицо землянина изменилось в ответ. — Дункан!

Открылись глаза, похожие в призрачном свете экрана на полные теней колодцы. Медленно, словно все еще пребывая во власти наркотика, человек сел. Он был по пояс обнаженным, и его лишенное волос тело выглядело странным. Наклонив голову, он пригладил взлохмаченные волосы, затем посмотрел на Ньюна.

— Пора вставать, — сказал Ньюн. — Ты выглядишь нездоровым, Дункан.

Человек пожал плечами, и Ньюн понял, что причиной болезни землянина была и душа, а не только тело; и это он смог хорошо понять.

— Нужно кое-что сделать, — сказал Ньюн. — Ты сказал, что на борту есть припасы.

— Да, — проговорил Дункан без особого настроения, словно речь шла о чем-то неприятном. — Пища, одежда, металлы, все это было на станции и предназначалось для мри. Я подумал, что это должно принадлежать вам.

— Скорее одежда нужна тебе.

Дункан подумал и согласно кивнул. Он провел с ними достаточно времени, чтобы узнать, что его открытое лицо вызывало раздражение, и, возможно, этого времени было достаточно, чтобы почувствовать вину за это.

— Я посмотрю, — согласился он.

— Сделай это в первую очередь, — сказал Ньюн. — Затем принеси пищу дусам, и нам с тобой; но еду для госпожи я возьму сам.

— Хорошо, — кивнул Дункан. Ньюн наблюдал за тем, как землянин облачается в голубую мантию — то был цвет катов, неуместный для мужчины. Ньюн размышлял над тем, насколько громадны… и в то же время ничтожно малы различия между мри и землянами, и над тем, за что он взялся. Сейчас не время подбирать Дункану подходящую одежду; были и другие, более тяжелые дела.

Ньюн подождал, пока Дункан вышел, даже не пытаясь подняться — он знал, что это будет нелегко, и ему было стыдно. С помощью дусов ему все-таки удалось это сделать; прислонившись к стене, он тяжело дышал и ждал, пока его ноги не обретут способность передвигаться. Пока что он не мог сражаться с землянином и победить, и Дункан знал это — знал, и тем не менее, боялся рассердить дусов, или спорить с Ньюном, или использовать свое знание корабля, чтобы загнать их в ловушку и вернуть контроль над ними.

И Ньюн взялся за уничтожение в Дункане землянина.

«Когда он забудет, что он землянин, — сказала Мелеин, — когда он станет мри, тогда я посмотрю на его лицо."

Дункан согласился на это. Ньюн был очень сильно удивлен этим, зная, что сам он скорее бы умер, чем принял подобные условия со стороны землян. И если бы у него ничего не оказалось под рукой, он сделал бы это, вырвав себе сердце.

И когда Дункан наконец станет мри, он уже никогда не согнется. Уступчивость землянина шла от того, что он ци'мри, и исчезнет вместе со всем остальным: наивностью и искренностью мужчины, которого знал Ньюн.

Ньюн подумал, что теперь потеряет того землянина, которого они знали; и от этого ему стало не по себе: невероятно, чтобы ци'мри заставил так смягчиться его сердце и разум. Худшее из действий, говорил он себе, несомненно происходит от нерешительности, от полумер. Мелеин опасалась того, что он предложил, и он отчаянно надеялся, что ее возражения не продиктованы предвидением. Она не запретила ему.

Осторожно, на подгибающихся ногах, он пошел в ванную и посмотрел на оставленные Дунканом вещи, которые находились там. Все это должно исчезнуть: одежда, личные вещи: когда вокруг не останется ничего, что бы напоминало ему о землянах, Дункан забудет все сам.

И если что-то в землянах невозможно изменить, лучше узнать об этом как можно скорее: одному надо было придать новую форму, другое уничтожить без следа. Будучи мри, Ньюн не научился у своих наставников быть жестоким — он мог быть лишь безжалостным, и не ждал милости от своих врагов.

Он собрал все вещи Дункана, которые смог найти, и отнес их в лабораторию, где имелся, как он знал, утилизатор для выброса отходов: опустив их туда, Ньюн почувствовал укол стыда за то, что делает, но ему казалось неправильным заставлять Дункана делать это самому, заставлять его расставаться с тем, чем тот дорожил, ограничивать его — ведь сам Дункан никогда бы так не поступил.

Покончив с этим, Ньюн осмотрел лабораторию и, найдя отсек, из которого Дункан доставал свои лекарства, решил сделать еще кое-что.

Дверь выдержала его рывок: он достал пистолет и разнес замок — и та легко поддалась. Он по частям относил к утилизатору лекарства и приборы ци'мри и выбрасывал их, а дусы сидели и смотрели серьезными и блестящими глазами.

И внезапно звери тревожно поднялись и отпрянули в сторону — в дверном проеме появился Дункан.

Ньюн бросил в утилизатор последнюю охапку лекарств и только после этого посмотрел в лицо Дункана, чей гнев заставил дусов обезуметь и ощетиниться.

— Тебе это не нужно, — сказал он Дункану.

Дункан попытался одеться как мри: ботинки и и'исин, с которыми он сумел справиться, внутренняя мантия; но его сайг, внешняя мантия, была расстегнута; и вуаль он нес в руке — до сих пор ему еще ни разу не удавалось одеть все как следует без посторонней помощи. На его непокрытом лице застыли гнев и невыносимое отчаяние.

— Ты убил меня, — проговорил он срывающимся голосом, и Ньюн почувствовал жгучую боль — сейчас он уже не был так уверен в правильности того, что сделал: ему показалось, что землянин не сможет бросить вызов самому себе и стать мри. Дусы застонали, забившись в угол. Сбитый ими контейнер с грохотом упал со стола.