Угли "Embers"
Шрифт:
Но не этой ночью.
«Наверное, несколько Мудрецов Огня нашли способ связать её. Агни, дай ей силы вырваться на свободу!»
Какая ирония – молиться за призрака, а не за собственную жизнь. Но Темул была железом и пламенем, и пока она существовала, её сердце не сломается.
А его… его сердце разбилось. И разбивалось снова с каждым промокшим под дождем блокиратором чи, которого он срезал.
«Хэя. Арисама. Шири…»
Он знал их. Их всех. Агни, он и Ран отправляли приветственные дары в дни рождения половины из них!
«Ран…»
Его возлюбленная леди, вторая половина его души. Погибшая и потерянная два года назад, упавшая за борт во время путешествия из столицы. Несчастный случай.
И это тоже, без сомнений, будет несчастным случаем, сколько бы мертвых тел он ни разбросал по земле.
«Я молюсь, чтобы ты этого не видела, Ран».
Уклонение и выпад, и дао-близнецы прорезали дождь, материю и кость…
Этот убийца упал без звука. Дротики полетели в шторм, даже когда его нога и рука отлетели в разных направлениях. Дождь и взмахи стали, блокировавшие четыре…
Пятый и шестой удары вонзились в его плечо, прокусив до кости. Он отшатнулся назад, дао выпал из его онемевшей правой руки.
«Черт, так близко…»
Дождь иссяк. Одна группа облаков прошла, оставив несколько минут затишья. Луна не могла пробиться сквозь тучи… но света хватало, чтобы увидеть ряды облаченных в черное убийц, поджидающих в угрожающей тишине на крыше гостиницы.
«Недостаточно близко».
Он усмехнулся и знал, что его улыбка запятнана кровью. Хэя смогла не только блокировать его покорение за те фатальные секунды, когда печаль и удивление взяли верх над инстинктами. Конечно же, конечно же, одна из спасенных им не намеревалась…
Но она совершенно точно намеревалась, так же точно, как он убил её. Пусть Осенний Господин смилуется над её душой.
Но без способности покорять, без способности исцелять… она тоже убила его.
«Как и намеревался Азулон. Ублюдок. Трус!»
Он потратил жизнь, сея раздор среди своих врагов. Он не собирался отказываться от этой привычки сейчас.
– Вижу, Азулон озаботился послать лучших, - тяжело дыша, проговорил он. – Полагаю, я должен чувствовать себя польщенным, Тахо. Теперь ты так редко выходишь в поле лично.
Тишина. Одна из более высоких фигур спорхнула с крыши, приземлилась… недостаточно близко для выпада. Проклятье.
Над тканевой маской светлые глаза расчетливо измерили его и усмехнулись.
– А почему вы думаете, что мы делаем это для Азулона, лорд Бьякко?
Он горько засмеялся, как бы больно ему ни было.
– Вы все его ручные псы, Тахо. Убеждаете себя, что служите, чтобы спасти многих, убивая нескольких… Храмы были слепыми, но вы? Вы извратили путь мира в нечто омерзительное.
Никакого бормотания ненависти, не от этих. Но он почувствовал напряжение в пронизанной дождем темноте.
– Не смей говорить о наших путях, вор!
– А, - выдохнул Кузон. – Значит, это воля как Джа Аку, так и Азулона. – Смех, кашель. – Хотел бы я удивиться.
– Ты уничтожил наше наследие…
– Я не мог спасти бизонов, ты, лицемерный старый дурак! – прорычал Кузон. Раньше он заставлял слышать себя на поле боя, заставит услышать себя и сейчас. Как бы мало толка это ни принесло. – Они большие. Они очевидные. Половина моего клана была мертва! Мне удалось спасти только детей!
– Ты украл у нас наше будущее!
«Вы сами себя обокрали».
– И старый отшельник подобрал морскую кобру и накормил её остатками рыбы, и согрел её у себя на груди в убийственном холоде ночи, - процитировал Кузон. – А на рассвете она ударила и уползла, пока он умирал. Ибо такова природа змей. – Он слегка сжал пальцы на оставшемся клинке. – Как подобающе, что этой ночью ты оправдал ложь Созина. Вечно вероломные убийцы - Воздушные Кочевники.
Некоторые из теней наверху напряглись. Тахо поднял руку в перчатке, останавливая их.
– Ещё не поздно жить. Поклянись, что исправишь собственное предательство, и твоя чи будет восстановлена.
– Нет, - просто ответил Кузон. Он следил за тенями под дождем.
Теперь теней стало немного меньше.
– Ты обрекаешь свой клан на…
– На что? – прорычал Кузон, устав от красивой полуправды и насмешливой лжи. – Твой хозяин думает, что Котонэ не знает? У него наша Урса. Если он хочет большего, кровь будет на его руках. Кровь нашего народа! Прольет ли он её, когда весь остальной мир желает нам смерти? – Он фыркнул, и мир стал более темно-серым от головокружения. – Перейди границу Бьякко, если посмеешь. Шидан разорвет тебя на клочки.
«Старый друг. Сын, которого у меня никогда не было. Мне очень жаль.»
И ещё одна тень исчезла в ночи.
«Скоро они заметят. Что же я могу… О!» Он с трудом шагнул в сторону, с болью понимая, что это не притворство.
– Злорадствуй, пока можешь, - выдохнул он. – Тебе недолго осталось.
Тахо стоял неподвижно. Почти готовый бросится вперед…
«Да! Хватай приманку, вероломный дурак!» Потому что если Тахо был здесь, была ещё одна вещь, которую он хотел услышать из уст самого Кузона. Если бы он мог продержаться ещё немного…
– Где они? – проскрежетал Тахо.
А вот теперь Кузон мог улыбнуться, и боль предательства переросла в нечто… более терпимое. Оставалось совсем недолго.
– Твои братья и сестры? Ты никогда не узнаешь. – Ему было пятнадцать, он скорбел и был испуган… но с ним был Шидан. А никто не знает хищников так, как дракон.
«Раздели их», - посоветовал Шидан в потоке образов и чувств, представляющих собой безмолвную песнь драконов. – «Друга с другом, а тех, кто ведут себя как родичи – вместе, да. Но отдели эти родственные группы друг от друга. Пусть они знают, что другие живы, но никогда не знают, где.