Чтение онлайн

Николас. Мой генерал, вы уверены в том, что мне говорите? Заметив колебания сержанта, Гонсалес показал ему в сторону Васкеса Веласко, который говорил по телефону, но подал разрешающий знак рукой, словно подтверждая, что приказ генерала надо выполнить.

В автомашине адмирала Карреры сержант сел рядом с водителем, адмирал — на заднее сиденье. Генерал Гонсалес поехал в другой автомашине. Вскоре они прибыли на плац пехотного батальона «Симон Боливар», где Гарсия Карнейро совещался с офицерами Третьей дивизии. Адмирал Каррера вышел из машины, направился к Гарсии Карнейро, перебросился с ним несколькими словами и потом подвёл к своей автомашине. Караван отправился в обратный путь. В это время сержант почувствовал толчок в спинку сиденья. Это Каррера подавал сигнал: пора стрелять! Николас сделал вид, что не заметил сигнала. Для себя он решил, что не будет выполнять преступного приказа, не станет убийцей.

Только после третьего удара в спинку сиденья он повернулся назад и взглядом дал понять адмиралу, что стрелять не будет. Краем глаза сержант увидел, что генерал Карнейро, оценив ситуацию, положил правую руку на расстёгнутую кобуру.

После этого Николас уже не оборачивался. Карнейро живым и здоровым(Позднее заговорщики не раз пытались убить генерала Луиса Гарсию Карнейро. Одна из попыток была предпринята во время посещения им могилы матери. Он делал это каждый год в день её рождения. Террористы заложили близ надгробия взрывное устройство, которое обнаружила личная охрана генерала.) был доставлен в Форт Тьюна.

Сержант Николас понимал, что его отказ выполнить задание убить генерала Карнейро не останется без последствий. Они не заставили себя ждать. Начались телефонные звонки с угрозами. Но этим дело не кончилось. Чтобы «наказать» его, неизвестные пытались похитить его жену. Только вмешательство соседей, имевших оружие, уберегло её от вероятной гибели. В ходе следствия жена Николаса опознала по фотографии одного из похитителей: это был охранник(Тело этого охранника, изрешеченное пулями, было найдено на окраине Каракаса через три дня после процедуры опознания.) генерала Гонсалеса.

Когда после апрельских событий Генеральная прокуратура проводила следствие по факту незаконного отстранения президента от власти, Уго Чавесу тоже пришлось дать свидетельские показания. Вот фрагменты из материалов дела: «На вопрос: вам сообщили имена тех, кто потребовал вашей отставки? — Чавес ответил: “Это было трудно сделать. Знаете почему? Потому что, как мне говорил генерал Лукас Ринкон, там, в Форте Тьюна, был самый настоящий базар, и никто из них не мог прийти к согласию. Более того, среди них даже возник конфликт, и было трудно выяснить, кто именно потребовал отставки. Мы пришли к мнению, что это всё-таки был Васкес Веласко, командующий армией, один из тех, кто возглавлял переворот. Он был старшим начальником по выслуге лет, но против правительства выступали все…” На вопрос: называл ли Лукас Ринкон конкретных лиц, настаивавших на отставке, — Чавес ответил: “Нет, но я думаю, что на этом настаивала вся эта группа, которая находилась в Форте Тьюна, то есть около сорока генералов и адмиралов”…» В Форте Тьюна, помимо военных, тогда находились епископы Бальтасар Поррас и Асуахе, что подтвердило подозрения Чавеса: католическая верхушка тоже участвует в заговоре. Генерал Фуэнмайор Леон обратился к Чавесу без каких-либо преамбул: — Итак, президент, мы пригласили вас для того, чтобы вы подписали здесь документ о своей отставке.

На стол перед Чавесом положили листок, когорый он уже мельком видел. На этот раз он даже не заглянул в него. Фуэнмайор с вежливой настойчивостью стал убеждать:

— Вы должны понимать, что ваш уход в отставку — это благородный добровольный жест в высших ин гересах страны.

Далее последовали аргументы такого же рода. Чавес ответил ему, обращаясь фактически ко всем присутствующим:

— Послушай, Фуэнмайор, в таких обстоятельствах я не собираюсь отказываться от президентского поста. Поэтому даже не пытайтесь совать мне этот листок. Если хотите выслушать меня, я ещё раз повторю мои условия.

Чавес перечислил их: первое, второе, третье, четвёртое, и — попутно — привёл другие соображения:

— Будьте весьма осторожны с тем, что может произойти: есть народ, есть конституция, есть верные мне офицеры, поэтому не надо терять осторожность, мы должны наилучшим образом разрешить эту ситуацию.

Чавеса прервали только раз. Генерал Гонсалес сказал с недобрым вызовом: — Мы собрались здесь не для того, чтобы что-то обсуждать с тобой…

Генералы и адмиралы ушли совещаться. С Чавесом остались епископы Поррас и Асуахе и генерал Виетри. Католические иерархи вкрадчиво внушали, что самое лучшее для Чавеса — смирить гордыню и сложить президентские полномочия. Снова появились генералы и адмиралы и снова попытались нажать на неуступчивого президента: — Вот документ об отставке, вы должны подписать его.

Взял слово Карлос Альфонсо Мартинес, генеральный инспектор Национальной гвардии: — Мы не можем согласиться с тем, чтобы он так, беспрепятственно, покинул страну. Как мы потом объясним народу причины, по которым позволили уехать убийце, тому, кто виновен во всех этих смертях? Это был прозрачный намёк: если не подпишешь отречения от власти, потеряешь возможность спокойно уехать из страны, и тогда придётся расплачиваться по всей строгости закона, который не будет снисходительным в отношении тирана и убийцы.

Снова последовал перерыв «на совещание», а затем новая попытка давления. Карлос Альфонсо Мартинес продолжал настаивать: — Чавеса нужно арестовать за совершённый геноцид, за всю пролитую кровь.

На это Чавес не возражал: — Если вы хотите этого, я готов. Я буду президентом-пленником. И не забывайте: отставку я не подпишу…

Кто-то отшвырнул листок в сторону и раздражённо выкрикнул: — Ладно, это не имеет значения, не подписывай ничего! Поздним вечером 12 апреля Чавеса перевезли в казарму батальона «Каракас», который дислоцировался рядом с министерством обороны. Армейские капитаны Отто Гебауэр, Блондель Тинео и Саласар Бооркес не спускали с президента глаз. Это были его тюремщики. По их отрывистым репликам и скользящим взглядам можно было понять, что они настроены крайне враждебно.

Чавес убеждён: в тот день 12 апреля заговорщики намеревались расправиться с ним. Кармона уже дал распоряжение. Но была ли это его инициатива, человека осторожного, предусмотрительного? Все эти дни рядом с заговорщиками на пятом этаже здания командования находились представители военного атташата США полковник Рональд Мак-Каммон и подполковник Джеймс Роджерс. Они поддерживали постоянную связь с Пентагоном, держа его в курсе событий в режиме реального времени.

О планах убийства президента случайно узнал официант во дворце, подслушав слова «президента де-факто», обращённые к военным, среди которых был контр-адмирал Карлос Молина Тамайо: — Чавеса надо убить, мы не можем ни держать его в заключении, ни позволить, чтобы он покинул страну.

Официант проходил прежде военную службу в Мирафлоресе, хорошо знал «кто есть кто» в военной иерархии, кто перебежал к Кармоне, кто сохранил верность законно избранному президенту. Он, встревоженный тем, что услышал, начал звонить военным, лояльным Чавесу: — Надо срочно что-то предпринять, они собираются убить президента.

Тревога была поднята вовремя. Удалось связаться с экипажем вертолёта, на котором планировалось перебросить Чавеса на остров Орчила. Пилоты обещали изменить маршрут полёта и доставить президента в Маракай, к генералу Бадуэлю. Но заговорщики узнали об этом плане, и экипаж вертолёта был заменён.