Чтение онлайн

– И все?

– Тебе этого мало?

Г. умел быстро соображать. И быстро принимать решения.

– Все понял, - сказал он.
– Посылаю к тебе курьера. Отдашь ему дискету.

– Откуда ты знаешь, где я?

– Знаю. На даче. Мне доложили. Жди.

– Не спеши. Я тебе ее не отдам.

– Не дури, Ермаков!
– прикрикнул Г.

– Содержание шифровки ты знаешь. А дискета останется у меня. Я ее отдам, когда дойдет до дела. И не тебе. Я хочу быть нужным. И сейчас для меня это единственный способ.

– Ты на что, распротак, намекаешь? Да ты...

– Заткнись. Ты знаешь на что. Мы с тобой работаем не первый год. Мог бы убедиться, что я не совсем дурак. Не говорю уж про то, что ты называл меня своим другом. Понимаю, это большая политика. А в большой политике нет друзей. Есть интересы. Так вот, твой интерес сейчас - чтобы я был жив и здоров.

– Ладно, не выступай, - буркнул Г.
– Сейчас я созвонюсь с кем надо, и утром подъедем. Прямо с утра. Ты только сиди там и никуда не уезжай.

– Так-то лучше.

– Никуда не уезжай!
– повторил Г.
– Понял?
– Понял, понял, сказал Ермаков и положил трубку.

За окнами было уже совсем темно, фонари в саду туманились от дождя. Привычный уют кабинета казался призрачным, хрупким. У Ермакова было ощущение, что он идет по тонкому льду. Одно неверное движение - и он окажется в темных глубинах, населенных химерами из страшных снов.

Почему-то снова вспомнились слова сына: "Он учил меня водить машину. Тебе было некогда, а он учил". Царапнуло: "Тебе было некогда". Но ему действительно было некогда. Вся его жизнь была подчинена делу. Без него росли дети, без него старела и спивалась жена, выживал из ума отец. И даже мужские сборища с баней и ночными застольями, которые он устраивал на даче и которые создали ему репутацию радушного и хлебосольного хозяина, тоже были нужны для дела - помогали расширять связи, налаживать доверительные отношения с нужными для дела людьми.

И к чему все это привело? К тому, что он, как обложенный флажками волк, вынужден судорожно искать выход? Это и есть плата за его служение России?

Да есть ли Бог? Не отвернулся ли он от этой несчастной страны?

В дверь постучали. Заглянул охранник:

– Товарищ генерал-лейтенант, к вам гость.

– Кто?

– Не сказал. Сказал, что вы его ждете. Приехал на "ауди". Номера дипломатические.

Ермаков тяжело помолчал, залпом выпил виски и кивнул:

– Зови.

Даже если бы охранник не сказал, что гость приехал на машине с дипломатическими номерами, Ермаков сразу узнал бы в нем иностранца. И еще точней - штатника. Это была особая порода американцев, выросших на хорошей пище, на чистом воздухе загородных вилл, на бейсболе в юности и на регулярных занятиях спортом в зрелом возрасте, с ежедневными бассейнами, тренажерами и массажными кабинетами. Рослые, самоуверенные, они к пятидесяти годам словно бы консервировались и потом лишь седели, блекли глазами, обтягивались пергаментной кожей их лица и руки, но сами оставались такими же несогбенными и источающими то же высокомерие и ту же властность хозяев мира. Они не очень выделялись в американской толпе, но за границей сразу бросались в глаза, а в России и вовсе выглядели негоциантами, с надменной снисходительностью взирающими на зачуханных аборигенов.

Гостю Ермакова было лет пятьдесят, как и самому Ермакову, но при первом же взгляде на него Ермаков ощутил себя старым, грязным, плохо подстриженным и плохо выбритым, хотя принял ванну и побрился сразу же, как только вернулся из больницы. Ему даже захотелось спрятать свои неухоженные ногти, чтобы при рукопожатии они не сравнились с наверняка отполированными ногтями гостя.

Но тот и не думал протягивать руку. Остановился в дверях, держа руки в карманах светлого расстегнутого плаща, окинул кабинет равнодушным взглядом, потом без приглашения опустился в кресло и вытянул длинные ноги в туфлях, перемазанных мокрой глиной. Его ничуть не смутило, что он испачкал дорогой ковер. В глине были и брюки, и даже полы плаща. Ермаков со злорадством отметил, что "ауди" гостя завязла на съезде с шоссе, разбитом строительной техникой, и этому штатнику пришлось вытаскивать свою задницу из салона и толкать машину.

– Нужно ли мне представляться?
– спросил наконец гость, холодно и даже словно бы брезгливо рассматривая Ермакова.

– Не трудитесь. Все равно соврете, - ответил Ермаков, в свою очередь исподлобья разглядывая гостя и отмечая, что пребывание в России все же наложило отпечаток на его волевое лицо: вот и тени под глазами обозначились, а потом превратятся в мешки, а там и почки с печенью дадут о себе знать от российской воды и халявной выпивки на гостеприимных русских застольях.

Коротким движением руки Ермаков указал на бар:

– Самообслуживайтесь.

Гостю потребовалась маленькая пауза. Чтобы понять, что хотел сказать Ермаков. Этого неологизма он не знал. В Гарварде его этому не научили. Или в Вест-Пойнте. Или где там находится племзавод, на котором выращивают таких жеребцов.

– Take yourself,[3] - повторил Ермаков.

– Thank's.
– Гость подошел к бару.
– Would you lake to speak English?[4] - спросил он, с видом знатока рассматривая бутылки.

– Нет, - ответил Ермаков.
– Мы в России. А здесь пока еще говорят по-русски.

– O'key, будем говорить по-русски, - равнодушно согласился гость. Он плеснул в стакан виски из квадратной бутылки с темной этикеткой, поискал взглядом ведерко со льдом. Но понял, видно, что хочет слишком многого, и вернулся в кресло.

– Я ждал другого человека, - сказал Ермаков, имея в виду, что на контакт с ним должен был выйти не дипломат, а глубоко законспирированный агент.
– Вы понимаете, о чем я говорю.

– Да, понимаю. Он не смог прийти. Два часа назад он был арестован возле вашей московской квартиры.

– Вот как? Его расколют в два счета. Или уже раскололи.

Гостю вновь потребовалась маленькая пауза, чтобы понять, что хотел сказать Ермаков. Он объяснил:

– Заставят говорить.

– Возможно, - кивнул гость, небрежно вертя в руках стакан и лишь изредка делая небольшие глотки.

– И после этого вы не побоялись приехать ко мне?

– То, что я намерен с вами обсудить, это всего лишь варианты вашего поведения. Возможные варианты, и только. Перейдем к делу. Вы дали знак неким людям, назовем их третьей стороной, что принимаете их условия.