Чтение онлайн

Первым на него накинулся какой-то верхолаз, одетый в черный комбинезон и похожий одновременно как на ниндзя, так и на аквалангиста без ласт. Зацепившись ногами за невысокую декоративную балку и повиснув на ней вверх тормашками, человек-тень изловчился и ухватил дезориентированного Гольджи за шею. А потом захотел оторвать его от пола и придушить, но не рассчитал вес дюжей жертвы и сам сорвался с балки, грохнувшись прямо под ноги Мухобойке.

Обрадованный Томазо бросился было на опростоволосившегося врага и начал втаптывать его в пол, но тут сзади на него накинули тонкую удавку и снова взялись душить, на сей раз гораздо более эффективным способом. Струна до крови врезалась в толстую шею громилы, коему грозило повторить трагическую участь незабвенного Люка Брази, служившего киношному клану сицилийцев Корлеоне. Что непременно и произошло бы, не подоспей в этот момент очередной соискатель на голову Мухобойки. Позади Гольджи раздался звук тяжелого удара, после чего удавка вмиг ослабла, а бездыханное тело душителя – рослого бритоголового типа в костюме и со странной татуировкой в виде штрих-кода на затылке – рухнуло возле корчившегося от боли верхолаза.

Душитель был ошарашен по темечку обычной стальной монтировкой, что служила оружием странному очкарику в оранжевом скафандре без шлема. Несмотря на внешность типичной лабораторной крысы, очкарик дрался шанцевым инструментом так мастерски, словно всю жизнь только этим и занимался. Томазо заработал переломы обоих предплечий, пытаясь защититься от вражеской монтировки, и уже не сомневался, что очкарик вот-вот проломит ему голову, но и безумному ученому не довелось расправиться с Мухобойкой.

Слава победителя в этом престижном состязании, где Гольджи выступал в роли переходящего приза, досталась в итоге одной ошалелой стерве в коротких шортах, гонором похожей на ту, что искали сицилийцы, только вдобавок еще и гимнастке. Ухватившись за балку, на которой до нее болтался верхолаз в черном, красотка раскачалась на ней, а затем соскочила, совершив эффектное сальто и двинув на выходе из него очкарика ногами в грудь. Сметая на своем пути бывших собутыльников, носитель оранжевого комбинезона отлетел в один угол бара, а его монтировка – в другой. Длинноногая стерва тем временем уронила размашистой подсечкой бросившегося к ней Мухобойку на пол и, выхватив из набедренных кобур пару пистолетов, в упор изрешетила недодушенного и недобитого сицилийца пулями. А по завершении расправы немедленно подключилась к полицейскому Максу в его продолжающейся охоте за Тремито.

Отшвырнув разряженные «Томмиганы», Доминик взялся было за «Беретту», но не успел сделать и выстрела, как какой-то рослый детина в ярко-синем комбинезоне с номером «13» на груди наотмашь выбил пистолет из руки Тремито обломком ржавой трубы. Нож был утерян сицилийцем еще в начале этой заварухи, и потому с утратой «Беретты» он лишился последнего своего оружия. Пришлось спешно подхватывать с пола массивную ножку разломанного дубового стола и драться ей, как бейсбольной битой. Что для выросшего в беспокойном итальянском квартале Доминика являлось привычным делом, а при поддержке Ньюмена он и вовсе превратился в неудержимого берсерка.

«Тринадцатый» тип лишился сначала всех своих зубов, после чего рухнул замертво с размозженным черепом, а банда гаитян, что до этого насмерть забила Франческо Саббиани, побросала оружие и с криками разбежалась по залу, не выдержав натиска одного-единственного разбушевавшегося макаронника. Вознамерившийся сразить Аглиотти ятаганом араб так и не закончил свой смертоносный пируэт. Акробат был сбит сицилийцем прямо на лету, заполучил перелом хребта и врезался в стену бара со скоростью пушечного ядра. Очкарик в оранжевом комбинезоне подобрал монтировку, но не дерзнул кидаться в честный бой, а попросту издали швырнул инструмент в Доминика. Тремито заметил и отбил импровизированный снаряд с ловкостью профессионального бейсболиста, переадресовав летящую монтировку огненноволосой вампирше и выводя ее из игры еще на подходе.

Разметав окрест толпу любителей рукопашных схваток, сицилиец, сам того не желая, превратился в легкую мишень для тех врагов, кто предпочитал грубой силе стрельбу из всевозможного оружия. Особенно изощрялись в ней полицейский Макс и прикончившая Мухобойку стерва в шортах. Отбивать на лету пули Аглиотти уже не умел, поэтому был вынужден метнуться к колоннаде, что подпирала балкон второго яруса и ведущую к нему лестницу. Где-то там, по расчетам Доминика, валялся его утерянный пистолет, если, конечно, его не прибрал к рукам кто-нибудь из посетителей.

Боеспособный посетитель в той части бара отыскался всего один – водолаз-бурильщик. Да и тот дрыхнул, сидя на полу и привалившись к стене, – очевидно, накачался до такой степени, что ему было откровенно начхать на царивший в «Старом маразматике» бедлам. Сопровождающая водолаза девочка-статистка расположилась у него на коленях, сосредоточенно протирала от нечего делать свой огромный шприц подолом фартучка и тоже не реагировала на стрельбу и крики. И, наверное, не обратила бы внимания на рыскающего в поисках пистолета Тремито, если бы в это время враги не вели по нему усиленный огонь. Несколько пуль впились в стену возле экстравагантной парочки, а одна, пройдя аккурат над головой маленькой статистки, звякнула по медному шлему водолаза…

Казалось бы мелкая неприятность для закованного в скафандр громилы, однако после нее разгоревшийся в баре конфликт вышел на следующий виток своего развития. Малышку со шприцом будто подменили. Ее скучающее настроение будто ветром сдуло. Перепуганный ребенок завизжал так, что его визг заглушил даже канонаду. И тут же пробудил спящего водолаза, которого, казалось, теперь и из пушки было не добудиться. Издав дикий рев, что поверг бы в дрожь даже Кинг-Конга, бурильщик вскочил с пола (девочка при этом моментально юркнула опекуну за спину), подхватил свой ручной инструмент и, запустив его, начал яростно озираться в поисках обидчика своей маленькой спутницы. Тяжеленный наконечник бура с лязгом и грохотом завращался, а набрав обороты, превратился в сокрушительную юлу, способную за считаные секунды проделать в стене дыру диаметром с гимнастический обруч.

И первым, кого узрел перед собой продравший глаза разгневанный водолаз, был Доминик Аглиотти.

Тремито вмиг стало не до поисков пистолета. Попытка скрыться от бурильщика за колоннами успеха не возымела. Впавший в ярость топочущий тяжеловес мог потягаться в резвости с любым завсегдатаем бара. Гигант снес лбом несколько колонн, отшвырнул сицилийца к стене, словно невесомого, а потом, не останавливаясь, с разбега насадил его на свой остроконечный бур. Последнее, что заметил Тремито, были его собственные ноги, отчлененные от обратившегося в кровавый фарш туловища. Одна из них, брызжа кровью, взлетела вверх и ударилась о потолок, а вторая умчалась в зал, будто Доминик из последних сил нарочно швырнул ее во врагов.

Что стало с верхней частью его М-дубля, Тремито не видел, поскольку боль затмила ему сознание. Когда же его кратковременные муки прекратились, он, злой и раздраженный, уже стоял на их с приятелями персональной Полосе Воскрешения, оборудованной креатором Гомаром в квадрате Палермо. А в баре между тем продолжалась кровавая баня, которая отнюдь не закончилась с уничтожением последнего сицилийца. Разбушевавшийся не на шутку бурильщик не удовлетворился расправой над Аглиотти, а ворвался в зал и принялся кромсать всех без разбора, шуруя буром направо и налево. Начатая с уничтожением «Дэс клаба» резня стала подобна снежному кому, что покатился по склону горы небольшим снежком, быстро вырос до огромных размеров и в конце концов рассыпался от собственной массы, так и не достигнув подножия. В итоге прибывшие в «Старый маразматик» по вызову хозяйки бара квадрокопы угомонили буяна, насильно выведя его из Менталиберта, а социально опасный М-дубль отправили в штрафной карантин вместе со статисткой до особого распоряжения администрации.

Причина же гибели восемнадцати либерианцев в верхних апартаментах бара квадрокопов не интересовала, поскольку ни одной жалобы от хозяев расстрелянных М-дублей так и не поступило. А раз нет жалоб, значит, все случившееся в «Старом маразматике» было не хулиганством, а всего лишь игрой, результат которой устроил всех ее участников. Таковы отличия здешней жизни от реальной: если мертвый либерианец не жалуется, стало быть, он всем доволен и не нуждается в защите администрации. Воистину, нет более удивительных порядков, чем в мире, населенном бессмертными обитателями, где даже массовое убийство приравнивается к мелкому хулиганству, в то время как обычное воровство может караться изгнанием из Менталиберта, сиречь местным аналогом смертной казни…