Чтение онлайн

В совмещенном с пилотской кабиной салоне не оказалось никого, кроме первого пилота – грузного парня (в реальном мире такой толстяк вряд ли прошел бы аттестацию на летчицкие корочки) в таком же непроницаемом шлеме, как у напарника. Терзаемый подозрениями, я ожидал застать внутри как минимум полдюжины громил и потому, обнаружив все пассажирские кресла пустыми, испытал изрядное облегчение.

– Усаживайся. Через полминуты взлетаем, – наказал мне второй пилот, задраив люк и, обведя рукой восемь кресел, выстроенных вдоль обоих бортов по четыре штуки в ряд. Глянув на них в свете маленького настенного фонаря, я вспомнил, где и когда мог видеть прежде подобные челноки. В фантастических гейм-квадратах и М-эфирных постановках, как правило, на таких летательных аппаратах спускаются с орбиты десантные подразделения. Вместо неудобных ремней безопасности над каждым креслом был оборудован шарнирный трубчатый захват-рама, открывающийся вверх и снабженный мягкими накладками для плеч пассажира; с подобной фиксирующей технологией наверняка встречались и те, кто посещал аттракцион «Русские горки». Вернувшийся на свое место второй эвакуатор не уточнил, куда мне садиться, и я выбрал предпоследнее кресло в ряду, что располагался за спиной первого пилота. А на соседней паре кресел разлегся «Экзекутор», чьи стволы были предусмотрительно направлены на экипаж. Наверняка пилоты заметили это, но никакого беспокойства не проявили.

Зато они не обратили внимание на кое-что другое, и, как выяснилось чуть погодя, напрасно не обратили. Открыв захват, я заметил встроенный ему в шарнир пружинный блокиратор, чей ригель – в настоящий момент полностью отжатый – вставлялся в отверстие на подвижной раме. По логике, отпирающая фиксаторный механизм кнопка должна была располагаться на захвате в удобном для пассажира месте. Однако, осмотрев поднятую раму, я не нашел на ней ничего похожего: ни справа, ни слева, ни спереди. Как именно закрывался и открывался блокиратор, мне было непонятно, однако предельно ясно, что, когда ригель застопорит раму в закрытом положении, я вряд ли сумею открыть ее без посторонней помощи.

Много ли надо человеку с параноидальными замашками, чтобы вновь начать подозревать всех и вся? Усевшись в кресло, я, как и положено, опустил фиксирующий захват, но не до конца. Незаметно оторвав от пола пятку правой ноги, я чуть приподнял бедро и положил на него горизонтальную перемычку рамы. Эта маленькая хитрость не позволила ей полностью опуститься, а ригелю блокиратора – совпасть с гнездом. Теперь срабатывание замка мне было не страшно, поскольку он никоим образом не мог помешать удержать меня в кресле.

«Ничего страшного, – подумал я, для пущей убедительности отпуская захват, дабы пилоты не подумали, что я нарочно придерживаю его руками. – Все равно лететь недолго. Авось не выпаду на вираже – ведь не с околоземной орбиты, в конце концов, десантируемся. Только бы икра не затекла в таком неудобном положении…»

И не успел я додумать эту мысль, как в салоне раздалось резкое синхронное щелканье блокираторов кресельных бандажей. Фиксатор на моем захвате тоже попытался лишить меня свободы, но тщетно. Промазав мимо отверстия, он бестолково уткнулся в раму и остался в этом положении. Но если бы я опустил сейчас правую пятку обратно на пол, вместе с ногой опустилась бы рама и блокиратор тут же запер бы меня в кресле безо всяких поблажек.

Только теперь я и подавно не намеревался совершать такую глупость, пусть даже экипаж планировал усадить меня под замок с самыми благими целями, дабы пассажир и впрямь не вылетел из кресла при резких маневрах. Впрочем, моя маленькая каверза не осталась незамеченной. Ригель незапертого блокиратора еще несколько раз щелкнул о раму, после чего пилоты молча переглянулись, а затем оба повернулись ко мне.

– Эй, приятель, мы взлетаем, – предупредил меня толстяк. – Тебе нужно пристегнуться. Будь добр, поправь свою трахнутую крышку, а то она, похоже, заклинила…

Как заметил однажды один мудрый человек – к сожалению, не помню кто: «Если у вас развилась паранойя, это еще не значит, что за вами действительно никто не следит». Вряд ли подобная ситуация может считаться распространенной – все же беспочвенная мания преследования давно признана психиатрами хрестоматийным нервным расстройством. Но мой сегодняшний случай, как выяснилось, имел-таки под собой почву. Это делало его непригодным для включения в медицинские хрестоматии, зато позволило мне не предстать перед врагами с открытым от удивления ртом, а быстро сориентироваться в неблагоприятной обстановке.

Продажный ублюдок Демиург не был знаком с Созерцателем, что вовсе не мешало Созерцателю неплохо знать эту легендарную личность. Я достаточно понаблюдал за «Дэс клабом» и его проделками, чтобы не забыть голос и манеру общения толстяка-председателя. Поэтому едва первый пилот открыл рот и обратился ко мне, я моментально опознал его даже под светонепроницаемым забралом шлема. Личность второго пилота и то, как они оба здесь очутились, меня уже не интересовали. Затертое до дыр выражение «длинные руки мафии», как и моя паранойя, получили очередное доказательство того, что они возникли не на пустом месте. Южный Трезубец добрался до меня, а стало быть, в любую минуту может добраться и до Викки.

Само собой, я не подчинился требованию пилота. Стоит только кресельному бандажу меня обездвижить, и моя песенка спета. Вон, напарник толстяка пусть и уселся для отвода глаз за пульт управления, а пристегиваться, гад, не спешит. Хотя его кресло тоже оборудовано рамочным фиксатором. Почему это он медлит, хотелось бы спросить…

Но спросил я не его, а первого пилота. Причем задал вопрос лаконичный и емкий настолько, что, услыхав его, псевдоэвакуаторы сей же миг выказали свою подлинную сущность. А что им еще оставалось делать? Убеждать меня на словах, что я не прав?..

– Демиург?! – рявкнул я, резким движением открывая незакрепленный бандаж и хватая лежащий под рукой «Экзекутор». – И ты здесь, гнида паскудная!

Первым сорвал с себя маску толстяк, а у его сицилийского приятеля не осталось иного выхода, как тоже саморазоблачиться. Надо отдать им должное, парни разработали действительно неплохой план и практически на ура отыграли его начало. Кто бы мог предугадать, что, несмотря на их старания, я возьму и вдруг опознаю Демиурга по голосу?

– Убейте его, мистер! Он не статист! – заверещал Демиург, сжимаясь, как от удара, и пытаясь укрыться за спинкой своего кресла. Этому препятствовали габариты толстяка и опущенный ему на плечи бандаж, который он не снимал при посадке. – Убейте его, ради всего святого!..

Поскольку мой штуцер лежал нацеленным на Демиурга, первые два заряда я решил всадить ему в спину, а уже следующими пулями нафаршировать сицилийца. От грохота ружейного дуплета в не слишком просторном салоне «Блэкджампера», казалось, едва не вылетели стекла кабины и не распахнулись люки. Вдобавок выстрелы наградили меня звоном в ушах и частичной потерей слуха. В голове пронеслась мимолетная мысль, что следовало прислушаться к совету моего оружейника и сделать автоматический штуцер одноствольным. Как будто без этого выпендрежа «дальний родственник базуки» не обладал достаточной убойной силой! И что за блажь тогда на меня накатила? Наверняка лишь всеведущий дедушка Фрейд сумел бы докопаться до ее корней и вскрыть первопричину моей болезненной оружейной «гигантомании».