Угол падения
Шрифт:
– Buon giorno, signore Tremito ! – продолжая победоносно улыбаться, произнес мусорщик, глядя куда-то мимо нас. Можно было подумать, что к нему в офис зашел посетитель, но больше походило на то, что усатый чудак опять разговаривает сам с собой. – Здравствуйте, многоуважаемый Мичиганский Флибустьер! Какая неожиданная встреча! Значит, говорите, решили устроить в моем квадрате сафари? Да еще и М-эфирного махинатора Демиурга с собой притащили! Ай-ай-ай, как интересно все складывается! И что же теперь нам с вами делать, синьор Аглиотти? Хм-м…
– Так что насчет потопа, мистер Платт? – напомнил я о нас не ко времени задумавшемуся креатору. – Вы перекроете вентиль или нет?
– Потопу – быть! – провозгласил Морган. – Реку нельзя повернуть вспять, а отправленный на утилизацию океан и подавно. Буду с вами честен, герр Шульц: вы мне не нравитесь. И ваши друзья-итальяшки тоже. То, что вы мне поведали, безусловно, очень любопытно, но с какой стати меня должен волновать ваш конфликт с Южным Трезубцем? Выясняйте свои отношения где угодно, только не в моем квадрате! Утиль-конвейер – не место для подобных игр!
«Какого дьявола, хренов ублюдок, я тогда перед тобой распинался?!» – едва не воскликнул я, надо признать, огорошенный такой реакцией хозяина. Однако сдержался и вместо этого произнес:
– Мистер Платт, наверное, мы друг друга недопоняли, но если вы нас сейчас утопите, для нас это будет настоящий конец. Неужели вы желаете нам смерти? Ведь мы не воскреснем в Менталиберте, как наши враги, а попросту исчезнем!
– Какая невосполнимая утрата для Человечества! – с наигранным сожалением вздохнул креатор, поцокав языком и покачав головой.
Прямо как у Высоцкого: «Он, гад, над нами издевался! Ну сумасшедший – что возьмешь?» Будь я в состоянии дотянуться до Платта через голографический монитор, схватил бы этого глумливого подонка за усы и бил мордой об стол, пока его голова не приобрела бы такую же форму, как у его дебильного робота.
– Неужели вы поступитесь своими железными принципами и допустите, чтобы мафия одержала над нами победу? – не унимался я. – Вот уж не ожидал от вас такого вероломства!
– Полноте, герр Шульц! – махнул рукой Морган. – Да что вам может быть известно о моих сегодняшних принципах? Даже полиция предпочитает не вмешиваться, когда одни преступники убивают других, а моя душа при виде такой картины и вовсе ликует. Чем не способ убить бессмертную гидру, как заставить ее пожрать саму себя?.. Ладно, хватит разглагольствовать! Вы и так отняли у меня массу времени! Прощайте, герр Шульц, и прошу: не держите на меня зла! Лучше просто смиритесь с неизбежным и умрите достойно.
И Морган Платт недрогнувшей рукой разорвал связь.
– Да чтоб тебя!.. – вскипел я и в сердцах шарахнул трофейный лок-радар о стену. – Поганая тварь! Чистоплюем был, чистоплюем остался, чистоплюем и подохнешь! Тьфу!
Я плюнул на отскочивший от стены и упавший к моим ногам обломок коммуникатора и в гневе растоптал его каблуком. Пол под нами вибрировал уже довольно сильно, а в воздухе нарастал тревожный гул. Одно упоминание о грядущей утилизации океана давало понять, что сколько бы я ни напрягал фантазию, мне и близко не вообразить масштаб надвигающейся катастрофы. За минувшие дни мы с Викки вволю насмотрелись на здешние водопады – и мелкие, и крупные. Вот только даже самые титанические из них не вызывали во мне мыслей, что мы глядим на изливающийся в Черную Дыру океан. Возможно, море, но не больше. А океан… Способен ли вообще человек представить, как это может выглядеть наяву? Уверен, что даже пресловутый Большой Взрыв, из которого якобы, зародилась наша Вселенная, человеческое воображение нарисует гораздо быстрее, чем падающий в бездну океанический водопад.
– Какой злопамятный у тебя знакомый, – горестно заметила Викки, поигрывая в руке вырванным из кронштейна световым кристаллом. – Двадцать лет прошло, а все еще дуется. Видать, крепко ты ему тогда насолил… И куда теперь? Я имею в виду, куда пойдем, прежде чем отправимся в океанский круиз на край света?
– Для начала поглядим, куда ведет этот проход, и выберемся наверх, – ответил я, указав на уходящую в темноту лестницу. – Затем попробуем добежать до самой высокой точки в городе, а там будет видно. В любом случае, глупо опускать руки, пока есть силы держаться на плаву. Да и просто любопытно хотя бы раз в жизни взглянуть, как выглядит настоящий Всемирный Потоп, прежде чем утонуть в нем.
– Сроду не мечтала ни о чем подобном! – огрызнулась Кастаньета. – По мне, уж лучше застрелиться.
– Так в чем проблема? – мрачно усмехнулся я. – Патронов еще достаточно.
– Только не из твоей базуки! – категорично отмела эту идею Наварро. – Штука хорошая, но грохоту от нее… Терпеть не могу, когда уши закладывает. Особенно перед смертью. Дерьмово умирать напрочь оглохшей!.. Кстати, а почему стало так тихо?
И впрямь, нестройный хор орков, что до сего момента ревел, не переставая, смолк. Если бы не идущий из-под земли гул, в святилище и вовсе воцарилась бы полная тишина. Я выглянул из-за постамента: нет, столпившиеся перед воротами монстры как стояли, так и продолжали упорно стоять, никуда не расходясь. С одним лишь отличием – все твари дружно отвернулись от решетки и пялились в противоположную сторону. Мы наблюдали целый лес зеленых орочьих затылков и – ни одной повернутой к нам морды или нацеленной сюда арбалетной стрелы…
Сейчас оркам было абсолютно не до нас. И хоть мысли, наполнявшие узколобые головы этих тварей, представляли для меня тайну, мне казалось, что я вдруг обрел дар телепатии и могу прочесть то, о чем сейчас думает войско клыкастых чудовищ. Хотя в действительности это были не орочьи, а мои собственные мысли, терзающие мозг так, словно и впрямь некий могущественный телепат навязывал их извне с настойчивостью заевшей пластинки.
«Пора бежать… Бежать… Бежать…»
А интуиция добавляла – уже между строк, разумеется, – что если мы не начнем шевелить ногами, вскорости нам придется энергично махать руками. На наш выбор: брассом, кролем, баттерфляем или же по-собачьи, но в любом случае недолго…
…А в следующий миг святилище сотряс такой толчок, что мы с Викки тут же попадали с ног, а половина стоящих вдоль прохода статуй – с постаментов. У восседающего на троне «минотавра» откололся рог и рухнул, разлетевшись в осколки, неподалеку от нас. Просвет в арке над орочьими головами померк, словно на решетчатый потолок коллекторного зала упала чья-то гигантская тень. Монстры вновь взревели, но их многоголосый рев был практически не различим за какофонией прочих шумов, взорвавших пропитанную надвигающимся ужасом атмосферу подземелья.
Бледный свет, что пробивался сюда через арку, затмила вовсе не тень, а чудовищный водяной вал, вырвавшийся из бездонной расщелины в полу. Покинув тесное русло, стена воды взметнулась под потолок и хлынула во все имеющиеся в зале выходы. И перво-наперво, разумеется, в ворота святилища. Запруда, которую невольно соорудили столпившиеся перед решеткой орки, сдержала поток, но ненадолго. Вода быстро поднялась выше уровня арки и через несколько секунд уже била струями в оконца для цепей подъемного моста. Вдобавок к этому центральный проход расколола поперек широкая трещина, откуда также начал фонтанировать утилизированный океан, отрезавший нас от врагов непроницаемой водяной завесой. Вот только радоваться ей, как радовались мы вовремя опущенной решетке, уже не приходилось. Учиненный Платтом потоп не делал никакой разницы между нами и орками, которым, в отличие от нас, отступать было абсолютно некуда.