Чтение онлайн

Машина объехала по широкой дуге небольшой фонтан, что стоял в самом центре дворика, заросшего аккуратно подстриженной зеленью всяческих форм, высот и размеров, и остановился возле белых мраморных ступеней, что вели к крыльцу особняка.

Я принялся пробираться к двери, но она внезапно открылась сама собой — водитель успел выйти раньше меня, обойти машину и открыть дверь. Обслуживание как в лучших домах буквально-таки… Хотя почему «как»?

Я выбрался из машины первый и подал руку Ванессе. Она приняла ее с небольшой заминкой, словно с ней никогда такого не случалось, и, как только мы вышли из машины, водитель закрыл за нами дверь, сел обратно на водительское место, и машина тронулась с места, открывая вид на фонтан, до того скрытый за кузовом.

На бортике фонтана, как и тогда, когда я предпринял первую безуспешную попытку попасть за ворота особняка, сидела благообразная седая старушка в белом платье и с собранными в заколотый двумя длинными заколками пучок волоса. В руках у нее блестели на солнце спицы, а из крошечной корзинки, стоящей рядом на бортике, тянулось несколько разноцветных нитей, которые, словно нити маны, сплетались в непонятное, но яркое и цветастое изделие в умелых руках мастерицы.

Ванесса тоже заметила старушку, глубоким вдохом набрала в грудь побольше воздуха и громко крикнула:

— Ба, привет!

Старушка подняла голову, улыбнулась Ванессе и помахала рукой:

— Здравствуй, Ванессочка!

— А деда Виктор тут?!

— Да, пять минут назад прилетел!

— Хорошо, спасибо!

И старушка снова уткнулась в свое вязание, словно этого короткого диалога и не было. А Ванесса развернулась и пошла вверх по ступеням, цокая каблуками.

— Бабушка? — спросил я, следуя парой ступенек ниже.

— Да, бабушка Фи, Фиона, — охотно пояснила Ванесса. — Только она не жена деда Виктора, она по маме бабушка.

— И тем не менее, она знает, что он здесь, — подметил я.

— А она всё про всех знает. — Ванесса усмехнулась. — У меня иногда складывается такое ощущение, что она и на фонтане сидит только потому, что это единственная точка, откуда видно весь наш участок. Ну а то что ей и стены не помеха — это вообще почти факт.

Мы дошли до тяжелых деревянных дверей, что на вид имели массу большую, чем мы с Ванесой вместе взятые. Одна створка по традиции была покрашена в красный, другая в черный, но обе они одновременно, легко и совершенно бесшумно разошлись в стороны, едва только мы приблизились. И на сей раз это не было сделано каким-то слугой, поскольку за дверями никого не было — явно сработала автоматика.

Моим глазам открылся большой просторный зал, из которого вверх, на второй и третий этажи вели две изогнутые дугой лестницы. С потолка свисала огромная пышная люстра, а пол был выложен все тем же белым мрамором, что покрывал ступени.

По этому-то мрамору, громко цокая набойками на каблуках, и вышагивал туда-сюда, заложив руки за спину, Виктор Тюудор.

Как только двери открылись, он бросил на нас короткий взгляд, резко свернул в сторону и подошел к нам. Присел перед Ванессой, внимательно посмотрел на нее поверх очков, и взял ее за плечи:

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо, — вяло ответила Ванесса. — Только я там… помагичила немного.

— Это ладно. — Виктор кивнул. — Марк?

— Все нормально. — Я пожал плечами. — Жив, цел, орел.

В глазах Виктора промелькнуло непонимание, но он уже потерял интерес ко мне и даже к Ванессе. Удостоверившись, что с нами все хорошо и помощь не требуется, он выпрямился и велел:

— Рассказывайте.

— Что, прямо тут? — слабо возмутилась Ванесса. — Давай хотя бы присядем! Я с ног валюсь!

— Ладно, — согласился Виктор. — Тогда идем в сад.

Следя за Виктором, мы прошли огромный холл, в дальнем конце которого нашлись еще одни двери — на сей раз прозрачные, — ведущие в небольшой садик на заднем дворе. Тут стоял столик и несколько стульев, на которых мы и расположились. Спустя минуту не пойми откуда появилась миловидная девушка, что принесла запотевший кувшин с торчащей из него длинной ложкой и три стакана. В кувшине постукивали кубики льда, а под запотевшей матовостью угадывались плавающие внутри листочки мяты.

Девушка поставила кувшин и стаканы на стол и исчезла так же внезапно, как и появилась. Виктор налил во все стаканы, взял один и снова велел:

— Вот теперь рассказывайте.

И, так как Ванесса клевала носом все больше и больше, рассказывать взялся я. Это даже к лучшему было, поскольку единственным реальным свидетелем (а заодно и участником) событий был я, а значит мог рассказывать все, что угодно.

Конечно же, эта версия событий ничем не отличалась от той, что я рассказал Ванессе. Мне же не нужно было, чтобы они, обсуждая эту ситуацию (а они будут, это как пить дать), поняли, что в историях что-то не сходится и начали задавать новые вопросы.

Впрочем, когда я закончил, вопросы Виктор все равно задал. Причем вопросы крайне неприятные:

— Хорошо, Марк, я понял. С магией и этими… как вы сказали? Блямбами? Это очень интересно, обязательно проверим это. А что насчет того, как все эти троттлисты были убиты?

— В каком смысле? — Я изобразил дурачка.

— Они все были будто заколоты. Холодным оружием или чем-то вроде того. — Виктор коротким жестом изобразил, словно он втыкает что-то во что-то (или кого-то). — Это же ваших рук дело?

— Не совсем рук. — Я покачал головой. — Но да, конечно, это сделал я. Просто когда я увидел убитого водителя автобуса… Как они волокли его… А за ним оставался темный шлейф из крови… Знаете, когда сухая земляная пыль пропитывается кровью, она становится такой… Жирной… Черной… Вязкой…

Я расфокусировал зрение и специально делал большие паузы между словами, чтобы создать у Виктора ощущение, будто впадаю в легкое состояние аффекта — жалкую тень того состояния, которое я якобы испытал тогда, во время боя.