Чтение онлайн

— Готов. — Журавлев трясущейся рукой еле попал трубкой на рычаги.

— Мандраж? — поддел всегда спокойный Белов.

— Ага! И ничего сделать не могу. — Журавлев достал сигарету, зная, что все равно прикурить не успеет. — Игорек, берешь на себя таксиста. Эта сука должна знать, где их хаза.

— А девка?

— Вряд ли. В доле, конечно, но ни фига не знает. Ее дело клеить иностранца и везти в квартирку. Прямого выхода на банду у нее нет.

— Не прав ты, Кирюха, — покачал головой Белов.

— Насчет чего?

— Насчет девки. Знает она, где банда сидит.

— С чего взял?

— Голая психология, — пожал плечами Белов, — Уверен, ребятки пользуют ее во все дыхательные и пихательные отверстия. На халяву. По выходным и праздникам. Или просто от скуки. А где они жируются? На хазе. Туда ее и высвистывают. Для них же западло к какой-то шкуре через всю Москву пилить. Разумно?

— Разумно…

— Вот и коли девку. Устрой ей «момент истины».

— Они! — Журавлев вцепился в ручку дверцы. — Давай свет!

Вспыхнули фары, осветив узкий переулок. К такси, прижатому выскочившей из подворотни «Волгой», со всех сторон бросились черные тени.

Таксист уже лежал, прижатый к мокрому асфальту. Подбежавший первым Белов для знакомства резко пнул его в бок.

Отчаянно отбивающуюся и орущую благим матом девицу еще не успели вытащить из машины. Журавлев оттолкнул пытавшегося ухватить ее за руки сотрудника, запустил пальцы в растрепавшуюся гриву и резко дернул. Девица с криком полетала на асфальт.

Журавлев намотал волосы, больно режущие пальцы, на руку и поволок ее к строительному вагончику, наполовину перегородившему проезд. Девица изо всех сил упиралась руками, пытаясь не упасть лицом на скользкий от грязи асфальт. Кто-то сзади пнул ее в отставленный острый зад, и она, врезавшись головой в спущенное колесо вагончика, охнула и затихла.

Журавлев присел над ней, развернув бледное, в потеках поплывшей туши лицо к свету.

— Где Медведь с ребятами, говори! Адрес, сука!!

Девица набрала полные легкие воздуха и заорала так, что, наверное, слышно было на весь Арбат:

— Ре-е-е-жут!!!

Журавлев влепил ей пощечину, ее голова гулко стукнулась о колесо.

— Я тебя сейчас, блядь, удавлю! Говори адрес!

В окнах над ними вспыхнул свет. Такой вариант они учитывали. Чтобы не заставлять проснувшихся граждан демонстрировать лучшие качества советского человека и не теребить по пустякам милицию, на «Волге» включили синюю мигалку. Тут даже дурак догадается — это не бандиты балуют, это геройствуют родные органы.

Журавлев заглянул в расширенные от страха зрачки девицы

— Ну, сука, прощайся с жизнью, — прошипел Журавлев, пристроил ее голову под колесо вагончика и выбил кирпич. Сердце обмерло, когда вагончик дернулся. Слава богу, другие кирпичи, подпиравшие колеса, выдержали. Такой раж начальство никогда бы не оценило, влепили бы срок, как миленькому.

Сработали. Девка забилась в его руках так, что треснули кружева, прикрывавшие плечи и грудь.

— Мамочка, мамочка, — запричитала она. — Не убивайте!

— Адрес!

— Пятнадцатая Парковая улица, дом семь. Третий этаж. Дверь налево. Черная… Мама!!!

Журавлев рывком поднял ее с земли, швырнул на руки стоявшего за спиной сотрудника:

— В управление. Коли до упора!

— Иностранец права качает.

— Дай в морду и вези в гостиницу. Все! Побежал к машине. Белов, уже успевший сплавить операм таксиста, вытирал испачканные пальцы остро пахнувшей маслом ветошью.

— Есть адрес! — выдохнул Журавлев, рухнув на сиденье. — На Парковую.

— Поздравляю. — Белов перебросил тряпку на заднее сиденье, где гомонили еще не отошедшие от захвата мужики. — Эй, руки и морды протрите. У чекиста должны быть чистые руки, в школе не учили? — Он подмигнул Журавлеву. — Цыпка так орала, что я уж подумал, что ты ей ненароком вдул. Так сказать, в азарте боя.

— Да иди ты! — беззлобно огрызнулся Журавлев.

— Не иди, а едем! — сказал Белов, заводя мотор. — Так, оглоеды, вы мне там жопами бутылки не подавите. Нам боевые потери в отделе не нужны. Пораните рабочий орган, выгонят из отдела. Пойдете в «наружку» работать. Там сидеть не надо, там, братцы, ногами работают!

— Какие бутылки? — Журавлева бросило к Белову, когда тот резко вырулил из переулка.

— У таксера конфисковал. Будет чем отметить, когда всех повяжем, — успел он шепнуть, на секунду прижавшись к уху Журавлева.

— Серьезно?

— Ага! Что смотришь? Где мы потом в три часа ночи водку возьмем, а? Опять же у таксеров. Логично? По-моему, все справедливо.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Сзади, даже не разобравшись, в чем дело, ответили дружным гоготом.

Случайности исключены

«И что мы тогда веселились? Помню, целый месяц героями себя чувствовали, — подумал Белов. — Банду свинтили без единого выстрела! А чем им стрелять-то было? Один „ТТ“ на всех, да ржавый револьвер. Нет, золотые времена были, только сейчас это понимаешь».

Белов долго возился с электрокофеваркой. Надеялся, что Насте не бросится в глаза, что на этой кухне он новичок… Она устроилась на угловом диване, курила, отвернувшись к окну, остро пахнущую ментолом сигарету.

— Так, осталось только вспомнить, куда поставил сахарницу.

— Наверно, она. — Настя постучала пальцем по блюдцу, на котором сиротливо лежали пять кубиков сахара. Стоявшее рядом на столе такое же блюдце, но с отколотым боком, судя по слою пепла, служило пепельницей.