Чтение онлайн

— Молодцы, парни.

Остин тут же закашлялся и сплюнул. А матросы подхватили весла и быстро погребли к кораблю.

Когда Остин перебрался через борт судна и оказался на палубе, у Эванджелины колени ослабели от облегчения. Только благодаря поддержке лорда Рудольфа она не упала.

Остин же молча хмурился, и по щеке его стекала струйка крови. Но он стоял прямо, крепко держался на ногах.

Два матроса бесцеремонно бросили перед ним Олбрайта. Молодой человек глухо стонал, все еще живой.

Капитан ткнул его носком сапога.

— Пусть высохнет — и отправьте его в бриг.

Осборн посмотрел на него с удивлением:

— В чем он обвиняется, сэр?

— Воровство. И покушение на убийство. Дважды.

— Да, сэр.

Осборн и двое матросов подхватили Олбрайта за руки и за ноги и поволокли прочь.

Остин же строго посмотрел на обступивших его офицеров и матросов:

— Ну, кто еще? Шаг вперед все, кто хочет приложить руку к бунту, воровству и похищению…

Матросы в страхе попятились. А Сьюард пробормотал:

— Сэр, вы хотите сказать…

— Возьмите себе на заметку, мистер Сьюард, — перебил капитан. — Пятьдесят плетей всякому, кто выйдет из строя по любой причине. Понятно?

Сьюард откашлялся.

— Да, сэр.

— Включая этого проклятого англичанина, ясно?

Сьюард перевел взгляд на лорда Рудольфа.

— Да, сэр.

Остин снова обвел взглядом матросов:

— Возвращайтесь все к работе. Я хочу, чтобы корабль был чистый, чтобы все тросы сияли. В Бостонскую гавань мы войдем с развевающимися флагами и до блеска начищенными медными деталями. Я хочу, чтобы все находились на своих местах и все задания были выполнены. А если кто-нибудь приблизится к моей каюте без разрешения… тот прибудет в Бостон подвешенным на нок-рее. Понятно?

Матросы побледнели. И все в тревоге уставились на капитана.

— Вам понятно?

— Да, сэр, — ответила команда хором.

Остин развернулся на каблуках и зашагал к корме. И все расступались перед ним.

Сьюард же подозвал юнгу и приказал:

— Сирил, принести капитану горячего кофе и простыни. А кто-нибудь пусть спустится вниз и убедится, что он переоделся в сухое. Нельзя, чтобы капитан схватил пневмонию. Я не хочу командовать этим проклятым кораблем!

Все тотчас разошлись, спеша выполнить свои обязанности. А двое матросов отправились вместе с Сирилом.

Сердце Эванджелины разрывалось от тревоги. Ведь он не позаботится о себе, этот идиот! Прыгнул за борт — и чуть не погиб! А теперь заболеет и погибнет зря, чтобы разбить ей сердце. И он даже не взглянул на нее, не подошел к ней, чтобы убедить ее, что с ним все в порядке.

Она стряхнула со своего плеча руку лорда Рудольфа и поспешила на корму. Мысли ее путались, по щекам же струились слезы.

— Эванджелина, подождите!

Она услышала оклик лорда Рудольфа, но не обратила на него внимания — пробежала по мокрой от дождя палубе и скатилась вниз по лестнице.

Дверь в каюту Остина была открыта, и она услышала его голос, надорванный от соленой воды, а также голоса мужчин, которые пришли помочь ему.

Эванджелина ворвалась в каюту. Остин стоял, обнаженный по пояс, и тело его поблескивало от влаги. Сапоги валялись рядом, и у босых ног образовывались лужицы. А юнга подходил к нему с одеялом.

Эванджелина подлетела к Остину и обняла его. Она слышала, что он что-то говорил, но не могла разобрать ни слова.

— Ваш кофе, сэр, — послышался голос Сьюарда у нее за спиной. — Кок добавил туда немного бренди. Выпейте.

— Оставь! Мы идем прежним курсом?

— Да, сэр. Шторм ослабевает. Все э… в порядке?

— Да. Со мной все будет хорошо. А вы молодец, Сьюард.

— Спасибо, сэр. Но я просто выполнял свой долг, сэр.

— Вот и хорошо. Возвращайтесь на палубу. Вы там нужны.

— Да, сэр. Эй, Сирил! Иди со мной, парень.

Послышались легкие шаги юноши, поспешившего покинуть каюту. Сьюард последовал за ним, и дверь закрылась.

Эванджелина, прижавшаяся к мускулистой груди Остина, понятия не имела, остались они одни в каюте или нет. Но ей было все равно. Она вцепилась в него так, будто собираясь никогда не отпускать. Влажные завитки волос на его груди щекотали ее щеку, и она слышала, как уверенно и спокойно колотится у нее под ухом его сердце.

Его пальцы погрузились в ее волосы, и он прошептал:

— Теперь все хорошо, Эванджелина.

— Я думала, ты исчез навсегда…

Он прижался щекой к ее виску.

— Я жив и здоров.

— Но такой холодный… — Под ее руками его тело было холодное как лед. И все еще влажное. — Тебе нужно согреться.

Она натянула одеяло на его обнаженную грудь и потянулась за чашкой с кофе, от которого поднимался пар с горьковатым запахом. Внезапно руки ее задрожали, и она чуть не пролила напиток. Но Остин вовремя перехватил чашку и залпом осушил ее.

— Тебе нужно снять мокрую одежду, иначе ты простудишься насмерть. Скорее… Я пришлю к тебе Сирила, — пролепетала девушка.

Она направилась к двери.

— Эванджелина, не уходи!

Она обернулась.

Остин поставил чашку на стол и тихо проговорил:

— Я не хочу, чтобы ты сейчас уходила.

— Но за тобой нужно ухаживать…

Его лицо казалось таким изможденным, как будто он состарился лет на десять за последние пять минут.

— Если ты уйдешь, мне покажется, что вода смыкается надо мной, что меня снова тянет вниз. Останься со мной. Я не хочу чувствовать… это.

Какие-то нотки в его голосе тронули ее.

— Но тебе нужно высохнуть. Тебе нужно раздеться.

— Не беспокойся об этом.

Остин полностью закутался в одеяло — от шеи до коленей, и под одеялом его руки задвигались — он раздевался прямо перед ней.

Инстинкт подсказывал Эванджелине, что нужно отвернуться или закрыть глаза, но это было бы странно. Ведь одеяло полностью закрывало его, и она ничего не могла увидеть.

Его брюки упали на пол с «мокрым» всплеском, а за ними последовали подштанники.