Чтение онлайн

Во многом благодаря футбольной теме взаимопонимание окончательно наладилось, даже Саша перестал поминутно краснеть. Он же первым и вернулся к забытому на время разговору.

— Вы хотели спросить о чем-то? — напомнил он Николаю.

Но Щербак, соблюдая субординацию, уступил бразды правления Денису.

— Просто расскажите, что было в субботу двадцать пятого мая. Когда вы узнали, что Олег погиб, когда вы его в последний раз видели?.. Все, что вспомните.

— У меня в ту субботу был выходной, и потом в воскресенье тоже, — с готовностью ответил Михаил. —

Мне уже вечером Саня позвонил и сказал, что Олег Петрович погиб и что всех, свободных от дежурства, вызывают в воскресенье в офис. И там нам Кравцов сказал, что он будет временно исполнять обязанности директора, сказал еще, что все обязательно должны пойти на похороны. А Олега Петровича лично я видел всего два раза: когда он меня на работу принимал — почти год назад, и когда сюда приезжали с проверкой из OJIPP, он с ними был. Мы в офисе почти что не бывали, зарплату нам прямо здесь выдают…

— У нас у всех в ту субботу выходной был, мы в пятницу сменились вечером, — добавил Саша. — Но меня Костя Стуков попросил его подменить, у него жену в пятницу с гнойным аппендицитом на «скорой» увезли, еле откачали, она в реанимации лежала, ему надо было срочно какие-то лекарства доставать. Я, получается, двое суток без перерыва отдежурил. Что Олег Петрович погиб, нам по телефону Кравцов сказал, позвонил из офиса вечером, часов в шесть или в начале седьмого. Я тогда на периметре был, мне Матвеич по рации передал.

— А Кравцов в субботу вообще тут не появлялся? — спросил Денис.

— Был. Утром. Вернее, днем. На понедельник опять какая-то проверка ожидалась, он всех с периметра по очереди сюда вызывал, инструктировал. Вообще у нас тут три смены по шесть человек: сутки дежурим, двое отдыхаем. Но Кравцов хотел расписание переделать, чтобы в понедельник обязательно, а если в понедельник проверка не придет, то и во вторник работали только самые опытные, никаких стажеров. А то в прошлый раз придрались, что стажер на периметре: с оружием ему пока без лицензии нельзя, а без оружия какой из него охранник? Там периметра на каждого по километру, если кто-то влезет, не добежишь, надо предупредительный давать в воздух… Короче, меня он тоже вызвал, сказал, что в понедельник могу отдыхать. У меня стаж только семь месяцев — мало.

— Во сколько это было?

— В четверть двенадцатого. Я точно помню, как раз с одиннадцати после перерывчика на пост пошел, даже дойти не успел.

— И долго Кравцов здесь пробыл?

— Не знаю. В полвторого он точно уже уехал.

— Он что, тоже по рации предупредил, что уезжает?

— Не-е. Мы как тут дежурим: днем четверо на территории, двое тут отдыхают, раз в два-три часа меняемся; ночью наоборот — ночью сигнализация работает и темно все равно, ходят, конечно, парой…

— Ты это… — запинаясь, вмешался Михаил. — Как бы для служебного пользования информация, да?

— Услышал и забыл, — усмехнулся Денис. — Кравцов точно уехал в тринадцать тридцать?

— Может, и раньше. В полвторого, когда я пришел, его здесь уже не было и машины его под окнами не было.

— И больше он в субботу не появлялся?

— Не-а. Я же говорю: позвонил вечером и сказал, что погиб Олег Петрович.

21.15

На стоянке около гостиницы Дениса поджидал Рыбалко:

— Слушай, Денис, есть разговор.

— Серьезный? Что-то неважно выглядишь. Недоспал или перепил?

Охранник действительно выглядел помятым и несчастным, а на замечание Дениса и вовсе скривился как от зубной боли:

— Очень серьезный разговор, пойдем ко мне.

Дверь в свою каморку Рыбалко запер изнутри, решительно достал коньяк, который в прошлый раз так и не попробовали и, не слушая никаких возражений Дениса, налил по сто пятьдесят:

— Так надо. На брудершафт пить не уговариваю, но пивом на этот раз не обойдемся.

— Ладно, — Денис выпил. Коньяк был неплохой, не подделка. Закусил предложенным яблоком. — Ну?

— Короче, понимаешь, всего я тебе рассказать не могу, но в твоих же интересах, если ты мне хотя бы без подробностей просветишь, чем ты со своим Щербаком занимался последние два дня.

Денис слегка опешил от такой наглости, но отвечать не торопился. Сидел, похрустывал яблочком. Рыбалко налил еще коньяку, теперь уже только себе и, отсалютовав, хлебнул залпом.

— Ты, наверное, себе думаешь: зачем гостиничному охраннику все это нужно? Кто ему за информацию платит? Думаешь?

— Возможно…

— Увы! Никто мне не платит. Просто меня попросили. Так попросили, что я не смог отказать. А ты можешь, конечно, но я тебя предупреждаю: не надо. Честное слово, тебе же будет лучше. Если что, я тебя прикрою. Ты мне ведь не обязан расписывать свои похождения во всех деталях, но хотя бы в общих чертах? Нужно, понимаешь! Я тебе ответить могу, на что хочешь, этот человек, который меня попросил, Олега Вовка не убивал и не заказывал, и вообще, никакого отношения к его убийству не имеет. Если его, в натуре, того… А не сам накрылся. Но ему очень важно знать, под кого ты копаешь. Под кого мины закладываешь. Чтобы вовремя среагировать. Сечешь? Не тогда, когда все — и ты, в том числе — начнут подрываться, а вовремя. Он, может быть, не меньше твоего заинтересован в том, чтобы дело раскрылось…

— Почему бы твоему замечательному человеку, если он так заинтересован в правосудии, самому со мной не пообщаться? — спросил Денис, чтобы дать Рыбалко выговориться. Ответ он знал заранее.

— Ты странный какой-то! Честное слово… Ты в этом городе уже четыре дня околачиваешься и до сих пор ничего не вкурил?! Здесь тебе не Москва. Там у вас в каждом районе свое отдельное царство со своей отдельной мафией, отдельной налоговкой, отдельными ментами, а у нас не так.

— А у вас, значит, единый организм в масштабах области, да? — вздохнул Денис. — Серпентарий единомышленников. Пока все хорошо было, организм себе работал, но стоило ему проглотить трудноперевариваемого героя вроде Олега Вовка — и все сломалось. Кишка засорилась.