Ухабы судьбы (сборник)
Шрифт:
– Что произошло? – раздраженно осведомился он. – Кто тебя обидел, Люба?
– Никто! Потом расскажу! – перебил его Куракин. – Мне нужно срочно переоформить завещание!
– Что-о?! Я вас, конечно, уважаю, Владимир Николаевич, но для начала извольте объясниться.
Нотариус раздулся, как рассерженный кот. Сегодня он явно встал не с той ноги.
– Пусть уходят отсюда!!! – истерично выкрикнула секретарша. – Убирайтесь! Убирайтесь! А-а-а-а!
Любины вопли подлили масла в огонь. Нотариус сделался красным как рак. На минуту мне показалось, что он сейчас всех покусает.
– Господин Куракин и вы, молодые люди! – сквозь зубы процедил Кривицкий, протягивая руку к телефону. – Немедленно покиньте помещение, иначе мне придется вызвать милицию!
Толстый палец с пожелтевшим от никотина ногтем начал набирать 02.
– Слушай сюда, падла! – взорвался я, выхватывая из-за пазухи пистолет и тыча им в лицо нотариусу. – Оставь в покое телефон! Ты сделаешь то, что тебе говорят, или пристрелю как собаку.
Для пущей убедительности я передернул затвор, досылая патрон в патронник. Кривицкий беззвучно хватал ртом воздух, с ненавистью глядя на меня. Секретарша продолжала верещать.
– Заткнись, сука! – зарычал на нее Юрка. – Язык отрежу!
Угрозы возымели действие. Девушка притихла, а нотариус незамедлительно принялся за работу, едва не плача от бессильной ярости. Спустя полчаса все было закончено.
– Не обижайтесь, пожалуйста, Александр Владимирович, – примирительно сказал Куракин, кладя Кривицкому руку на плечо. – У нас просто не оставалось другого выхода! Тут такие вещи творятся!
– Убирайтесь! – прошипел нотариус. Лицо его из багрового стало сизым. – Видеть вас не хочу!
– Дайте ему клофелин или поставьте на затылок пиявки, – посоветовал Юрка секретарше, направляясь к двери. – Не дай Бог, инсульт хватит! Всего хорошего!
Вслед нам донеслась неразборчивая брань.
Глава 3
Погода на улице значительно улучшилась. Небо прояснилось, весело щебетали птицы, припекало солнце. На лавочках, подложив под зады целлофановые пакеты, расселись дворовые кумушки и оживленно обсуждали мировые проблемы типа: «Петьке-алкашу жена на дом милицию вызвала…» Или: «Любка-потаскуха нового хахаля завела».
Короче, продолжалась обычная жизнь.
– Боже мой! – тоскливо простонал Куракин. – До сих пор не могу поверить! Наверное, я сплю, ребята, а вы мне снитесь?!
– Идемте быстрее! – оборвал его Голиков. – Ваш приятель нотариус действительно способен ментов вызвать, а у Игоря в кармане оружие!
Юрка взял Куракина под руку и, словно муравей гусеницу, поволок за собой.
– Куда теперь? – покорно спросил бизнесмен.
– В банк! Положим завещание в сейф! В другом месте его хранить опасно. Потом обзвоните всех знакомых, сообщите им эту новость. Авось она дойдет до бритоголовых.
– Но каким образом? – удивился Владимир Николаевич. – Никто из них никогда…
– Сие нам не известно, – резко возразил Голиков. – У знакомых есть дети, которые наверняка знакомы с Ирой и, вполне вероятно, разделяют ее пристрастие к восточным религиям! Во всяком случае, другого способа связаться с бритоголовыми у нас нет!
Мы вышли на проезжую часть, довольно быстро поймали машину и спустя минут сорок оказались в Юркином офисе.
– Нужно его спрятать на время, – сказал Юрка, пока Куракин добросовестно обзванивал знакомых.
– И приниматься в конце концов за поиски этой дрянной девчонки! Пускай здесь перекантуется, – предложил я. – Ванная и туалет есть, в кабинете диванчик имеется…
– Хорошая идея, – согласился Голиков. – Так и поступим, а теперь распределим обязанности. Я на девяносто девять процентов убежден, что тут замешаны сектанты, однако не помешает потеребить твои бандитские связи.
– Зачем? – удивился я. – Братва восточными культами не интересуется!
– Зато сектантов вполне могут интересовать наркотики! Кроме того, бандиты иногда знают вещи, неизвестные широкой публике. Так что приступай! А я проверю тех голубчиков из записной книжки, чьи адреса удалось установить.
Пожав плечами, я вышел на улицу. Юркины предположения представлялись мне на редкость глупыми. Прощупать связи! Идиот! Какого хрена?! Ежу понятно – здесь ловить нечего! Поэтому я не стал особенно торопиться и перво-наперво заглянул домой, побрился, помылся, переоделся и только потом отправился в некий бар, где рассчитывал застать нужных мне людей.
Бар располагался в небольшом уютном переулке недалеко от центра. Возле бордюра притулились несколько иномарок, среди них черный «БМВ» с хорошо знакомым номером. «Отлично! – подумал я. – Марат на месте! Это упрощает дело!» Марат, он же Александр Маральский, старинный приятель покойного Тихона, вопреки обыкновению, был в стельку пьян. Он сидел в дальнем углу за отдельным столиком и, не закусывая, хлестал коньяк. Трое ребят из его команды держались несколько поодаль, с опаской наблюдая за мрачным лицом шефа.
– Если ты к Марату, то сегодня лучше не стоит, – поздоровавшись, предупредил один из них, кареглазый черноволосый крепыш по кличке Ворона.
– А в чем проблема?
– Мы сами толком не знаем, но он уже второй день злой как черт, того гляди укусит!
– Ладно, разберемся! – отмахнулся я, взял у бармена виски со льдом и без приглашения уселся за столик. За Маратом с давних пор оставался неоплаченный должок, поэтому я рассчитывал, что он не станет особо гавкать…
– Здорово! – пробурчал Маральский, с неохотой оторвавшись от стакана. В мутных, налитых кровью глазах таилась смертная тоска. Похоже, Марат вляпался в серьезные неприятности. – Пока ничем не могу порадовать! Извини! – добавил он, протягивая руку за бутылкой. Когда-то я, использовав Юркины связи, помог Маральскому отмазаться от ментов, а он в свою очередь после смерти Тихона обязался устроить меня на работу в приличную бригаду, но до сих пор ничего не сделал. Не по злому умыслу, конечно, просто обстоятельства так сложились. Тем не менее Марат, по природе неплохой и не лишенный совести человек, при встречах со мной испытывал явный дискомфорт. Вот и сейчас он вообразил, будто я явился требовать обещанного.
– Ничего! Не к спеху! – ответил я, прихлебывая виски. – Просто шел мимо, дай, думаю, загляну, а тут ты!
– Давай выпьем, – предложил Марат. Не спрашивая согласия, подошел к стойке, взял две бутылки, вернулся обратно и тяжело плюхнулся на стул.
– Падлы лысые! Кишки выпущу! – с ненавистью прохрипел он.
– Ты о ком? – насторожился я.
– Ублюдки лысые! – повторил Маральский, глядя в пустой стакан остановившимися глазами. – Сектанты, твою мать! Я эту сволочь из-под земли достану и ноги из жопы повыдергиваю!