Ухо
Шрифт:
– Коляныч! – сказал я строго. – Я ж тебя вижу! Зачем ты так, а? Если я пришёл не вовремя или тебе рано вставать, или занят, ну можно же приоткрыть дверь и объяснить? Я пойму и уйду. Мы ж друзья уже двенадцать лет, ты меня променял на компьютерную игрушку?!
Коляныч занервничал и начал грызть кулак, но капитулировать не собирался. Он отступил в комнату, прижался к стенке и стал оттуда аккуратно выглядывать и осматривать дверь, прикидывая, могу ли я его видеть или это шутка?
– Коляныч, – сказал я. – Честное слово, это просто обидно! Просто плевок в душу!
Я уже собрался уйти, как вспомнил, что последним, кому я звонил в ту пятницу, был как раз Коляныч – я спрашивал, чего привезти на дачу. Вынув мобильник, я отсчитал вслепую те номера, что набирал за эти дни и нажал кнопку. И попал.
Мобильник Коляныча, лежащий на мониторе, зазвонил бойко. Коляныч скрылся в комнате, тихо-тихо прикрыв дверь, и подполз к мобильнику.
– Слушаю? – сказал он тихо, но бодро. – Шуршик, ты? О, привет, рад, рад! Ты откуда?
– Я у твоей двери стою.
– Ну, надо же… – совсем натурально огорчился Коляныч. – Ты б предупредил, я совсем не дома…
– Думал, в гости зайти, совет нужен…
– М-м-м… денег одолжить на ремонт той иномарки? – аккуратно спросил Коляныч.
– Ну, надо ж… – с чувством вырвалось у меня, но я мигом взял себя в руки и продолжил: – Ну надо ж иногда и просто встречаться? А с иномаркой всё обошлось, вообще деньги не нужны. Совет друга нужен.
– Про Аллу? – догадался Коляныч.
– И про Аллу тоже… Слушай, а ты далеко от дома?
– Я… – начал было Коляныч, но я перебил.
– Смотри, вот если б я пока сходил к маркету, пивка купить или водочки, а минут через пятнадцать вернулся… Тебя ещё не будет дома?
Коляныч скуксился и поглядел на экран.
– Не-е-е, Шуршик, – протянул он. – Я вообще на другом конце города, сегодня никак не складывается…
– Коляныч, – сказал я напоследок, хотя и сам не понимал, чего от него хочу. – А ещё я извиниться хотел… за дачу. Я тебе наговорил, небось, всякого? Я не помню…
– Брось, брось! – энергично заверил Коляныч. – Что ж я не понимаю, с кем не бывает… Мне ты вообще ничего не говорил, только Баранова козлом назвал, ну и Аллу… Сукой страшной…
– И всё? – обрадовался я. – Не врёшь?
– Шуршик, я тебе когда-нибудь врал?!
– Ага, – сказал я. – Ну, да. Ага. Ну, лады. Не пропадай.
– Ага, салют… – кивнул Коляныч, но вдруг оживился. – Стой! Слушай, а ты случайно не проходил седьмой уровень в «Дабл-Крэш-Мастер»? Не в курсе, где у них там…
И я уже открыл рот, чтобы сказать ему всё, что о нём думаю, потому что в этот момент мне вспомнился целый ворох случаев, ещё со времён института, когда Коляныч вот так же по-подлому юлил и уходил в сторонку. И делал вид, будто его тут нет, когда от него требовалось что-то важное и срочное, но слегка обременительное. Я даже вспомнил, как меня чуть не выгнали с третьего курса, из-за того, что Коляныч выпросил у меня переписать толстенный отчет по практике и клялся, что привезёт его в институт рано-рано, к тому часу, который мой личный куратор, старикан редчайшей злобы и лютости, назначил мне для зачета. И не привёз. Куратор развел руками и улетел на полгода в Венгрию, а меня не отчислили только чудом. А Коляныч долго рассказывал очень убедительные сказки, как привозил, но меня не было, а кафедра закрыта, аудитория закрыта, а он ждал…
Я бы наверно много сейчас ему сказал, но тут произошло то, чего я ждал весь день – аккумулятор в моем телефоне наконец-то пискнул и разрядился. Я сунул в карман потухший мобильник и поехал домой.
* * *
На ступеньках крыльца сидела Алла. Опустив голову, ёжась, как девочка, в промозглом плащике и подложив под себя толстенный фолиант.
– Здравствуй… – сказала она бесцветно.
– Аллочка… – опешил я. – Ты же сказала, что будешь поздно? Я как раз планировал и пол подмести и… кстати, картошки нажарить.
– Да… – так же бесцветно ответила Алла. – Я всё перенесла, всё отменила, отовсюду вырвалась… Сорок минут сижу, мобильник твой выключен… – Она внимательно меня оглядела и поморщилась. – Опять водку купил? Я не буду точно.
– И я не буду, это по случаю… – Я попытался обнять её и поцеловать, но Алла сухо отстранилась.
В гробовом молчании мы вошли в квартиру. В гробовом молчании Алла нашарила выключатель и щелкнула им. В гробовом молчании мы синхронно повесили на вешалку плащ и куртку. В гробовом молчании расселись на кухне, подальше друг от друга, а на табуретку между нами взгромоздился Гейтс.
– Что я здесь делаю? – наконец, медленно проговорила Алла, ни к кому не обращаясь.
– Чаю хочешь? – быстро спросил я, потому что понял: в следующую секунду она поднимется и уйдёт.
– Нет.
– Объяснений?
– Нет.
– Признаний? Обещаний? Извинений?
– Нет.
– Скандала?
– Нет, – ответила она, помедлив какое-то мгновение.
– Меня?
– Нет, – ответила Алла, подумав, наверно, целую секунду.
– Вот так… – вздохнул я.
– Так, – безучастно произнесла Алла.
– Еды?
– Нет.
– В туалет? – предположил я, глянув более внимательно на её мочевой пузырь.
– Ой, кстати… – Алла очнулась, поднялась и вышла в коридор.
Когда она вернулась, я уже точно знал, как мне себя вести и куда повернуть разговор, чтобы растопить лёд.
– Чаю? – повторил я.
– Нет.
– Фокусов? – я прищурился тем местом, где у меня когда-то были глаза.
– Мало фокусов? – напряглась Алла. – Что ж, валяй…
Я огляделся в поисках, с чего бы начать, и наткнулся взглядом на её сумочку. Поставив сумочку на стол, я без предисловий начал перечислять, что лежит внутри. Ничего там такого особенного не лежало – обычная дамская чепуха. Честно говоря, планировал я удивить Аллу, а после уже начать рассказывать обо всём – чтоб не на пустом месте твердить про слепоту. Но я бездарно промахнулся.