Уходящие с бала
Шрифт:
По приезде на курорт смелый человек предложил поселиться в частной гостинице, а всё санаторное получать в санатории. Через три с небольшим часа мы уже были пациентами; сдали медсправки, уплатили суммы, получили книжки, пропуска и отправились по одному из адресов частной гостиницы.
Мы же не больные какие-то, а приехали отдыхать и получать профилактику сердечно-сосудистой системы… «Номера в санатории – палаты, – объяснял мне профсоюзный деятель (далее – Профсоюз), а у нас будут люксовые «царские палаты» и в них спальные гарнитуры с фирменными многослойными матрасами».
Профсоюз сделал достойный выбор. Внешний вид двухэтажного здания, внутреннее устройство номеров с блестящей отделкой впечатляли. Все десять номеров первого этажа были свободны. «Тем лучше для нас», – среагировал Профсоюз. При этих словах хозяйка ввела в холл троих мужчин того возраста, которым часто задают вопрос: «Дедушка, вы что, не слышите? Я к вам обращаюсь». Мы переглянулись и не проронили ни слова. Утром, уходя на прогулку и завтрак, увидели у входа ещё двоих новичков, которым что-то объясняла хозяйка.
– Нас теперь семеро, – заметил Профсоюз…
– Ещё трое – и у нас будет мужской монастырь с десятью кельями, – добавил я.
– Возможно, второй этаж отдан под женский…
– Нет, там ремонт, – разочаровал я Профсоюза.
Мы все семеро основательно познакомились друг с другом и узнали, что самому младшему из нас всего лишь семьдесят лет, а старшему, глуховатому полковнику КГБ в отставке, – восемьдесят пять и что он хорошо знает события ГКЧП и к ним был причастен.
Знакомство выявило, что поселившиеся пациенты в прошлом были люди высокого полёта. В общении семёрки пациентов вместо имён и отчеств быстро прижились прозвища. Меня назвали Директор, так как я был директором рынка, а ныне его владелец, профсоюзного деятеля – Профсоюз, бывшего начальника главка – Главк, бывшего секретаря горкома КПСС – Секретарь, бывшего управляющего банком – Банкир, полковника КГБ – Полковник, бывшего завкафедрой института железнодорожного транспорта – Железнодорожник.
Достаток позволял каждому поселиться в отдельный номер, хотя хозяйка предлагала по двое.
– Не выношу храпа, – заявил Секретарь, хотя сам храпел.
– А я, бывает, читаю до полуночи, а то и дольше, – сообщил Банкир. У всех были веские причины, каждый желал уединения.
Все ранее бывали на курортах и, конечно же, на зарубежных. Сравнивали, спорили, но без энтузиазма, как-то вяло. Живее спорили о международных событиях, о преступных ошибках политиков, падении нравов, о разбитых дорогах, коррупции, о масштабах загрязнения всего и вся и т. д. и т. п.
Три дня прошли в суетном однообразии осмотров, назначений и профилактических процедур. Вечером того же третьего дня мы сидели в большой комнате, отделённой от холла аркой с колоннами в греческом стиле, и смотрели новости. Из холла послышался шум; через арку было видно и хорошо слышно, как в холле спорили Банкир с Секретарём. Кто-то выключил звук телевизора и сделал им замечание. Спорщики умолкли.
В полной тишине раздался стук каблучков, и в холл вошла женщина. Она остановилась и, подойдя ближе, стала в проёме арки. Одна из лампочек в люстре стала мигать, то погаснет, то снова засветится. Создалось напряжение ожидания; ждали, лампочка погаснет или же будет светиться.
Конец ознакомительного фрагмента.